Хаски и его учитель белый кот. Том III

Почти зная, что сейчас увидит, Мо Жань почувствовал, что все волосы на его теле поднялись дыбом, кровь забурлила в жилах, а кости заледенели. Ему одновременно хотелось прямо сейчас вырваться из иллюзорного мира воспоминаний и ворваться в тот давно минувший день, чтобы стать надежной стеной, которая смогла бы защитить Чу Ваньнина.

— Нет… Хуайцзуй… ты не можешь…

Но он ничего не мог остановить, ведь все это уже давно произошло.

Все, что ему оставалось, — обмерев от ужаса, смотреть на разворачивающуюся у него на глазах сцену. Упрямо нахмурив свои похожие на мечи черные брови, Чу Ваньнин с непреклонным и решительным выражением лица смело встретил взгляд Хуайцзуя.

Не в силах сдержаться, Мо Жань закричал ему:

— Беги! Беги!

Юный Чу Ваньнин всегда доверял Хуайцзую. Он искренне верил своему приемному отцу, благодетелю и учителю, который растил его лишь для того, чтобы принести в жертву. Поэтому, пусть он и разочаровался в нем, он не мог рассмотреть в глазах своего наставника коварный замысел отнять его жизнь. Мо Жань попытался заслонить его собой… даже ясно понимая, что это бесполезно, сейчас он просто не мог оставаться безучастным зрителем.

— Умоляю тебя, быстрее убегай…"

"Чу Ваньнин не ушел. Стройный и стойкий, как вековая сосна, он шаг за шагом подходил все ближе к Хуайцзую, пока, наконец, не остановился напротив него. Подхваченные порывом ветра убранные в высокий хвост длинные волосы спутались, окровавленные и испачканные грязью белые одежды жалобно затрепетали.

Губы Хуайцзуя открывались и закрывались, медленно дробя и выплевывая каждое слово:

— Желаешь покинуть храм и спуститься с горы? Допустим, это возможно.

— Учитель? — глаза Чу Ваньнина чуть расширились. В то время еще не знакомый с людским коварством, занесенный над ним тесак палача он принял за показавшийся в оконце серп луны и на мгновение был даже тронут и обрадован.

Он подумал, что Хуайцзуй наконец-то понял его.

Но не знающая жалости холодная сталь уже зависла у него над головой, и убийственное намерение полностью захватило сердце Хуайцзуя:

— Если сегодня вечером ты опять выйдешь за эти ворота, то больше не будешь считаться человеком из Храма Убэй, — сказал он. — Четырнадцатилетняя привязанность, а также наша связь ученика и наставника будут разорваны раз и навсегда.

— … — глаза феникса были все также широко открыты, вот только былая радость в них медленно сменилась изумлением, а потом безмерной скорбью.

Чу Ваньнин никогда не думал, что Хуайцзуй может быть таким непреклонным. В ступоре он замер на месте, и только губы его слегка пошевелились. Забыв о том, что это бесполезно, стоявший рядом с ним Мо Жань продолжал лихорадочно бормотать:

— Прошу тебя, скорее уходи. Убегай отсюда. Хватит разговоров, просто уходи.