Хаски и его учитель белый кот. Том III

8]! Я сделаю все что угодно! Если хочешь, я верну тебе твою сестрицу-наставницу Жун!

Жун Янь тут же широко распахнула глаза и, повернув голову, с праведным негодованием воскликнула:

— Наньгун Лю!

Но дрожащий от ужаса Наньгун Лю не обратил никакого внимания на окрик жены, продолжая обливаться слезами и уговаривать своего младшего брата:

— Только пощади… умоляю, пощади меня…

— Довольно, — томно протянул Сюй Шуанлинь, похлопав по щеке Наньгун Лю рукояткой меча, — ты думаешь, что я притронусь к уже облизанному тобой мандарину?

— Тогда я могу… еще я могу… — сколько Наньгун Лю ни напрягал мозги, ему так и не удалось придумать что-то еще, и лишь слезы и сопли неудержимым потоком лились по его лицу. В конце концов, он разрыдался в голос, — А-Сюй, мы же когда-то вместе учились, ели сладости и лазали по крышам… вместе совершенствовались, вместе с учителем ели юаньсяо на Праздник Фонарей и учились играть на цине. Те дни вместе, неужели ты все забыл?

Сюй Шуанлинь потемнел лицом, но в итоге просто усмехнулся и ничего не ответил. Меч поднялся над головой Наньгун Лю и, замерев на несколько мгновений, опустился:

— А-а-а!

— Погоди!

Холодное лезвие застыло у шеи Наньгун Лю. На самом деле, Сюй Шуанлинь и сам не был уверен, что даже без этих двух воплей сможет завершить начатое.

Но его сомнения никоим образом не отразились на его лице. Все так же холодно он спросил:

— Что опять? Что-то у вас двоих слишком много «последних слов»!

Глава 229. Гора Цзяо. Отныне все запутанно и грязно

Не глядя на своего мужа, Жун Янь выпрямила спину и, широко открыв похожие на абрикосовые косточки глаза, наполненные слезами, срывающимся голосом произнесла:

— Принимая во внимание нашу прежнюю привязанность, позволь мне родить этого ребенка.

— … — взгляд Сюй Шуанлиня медленно переместился вниз и остановился на нижней части живота Жун Янь. На первый взгляд в нем не было ничего необычного, но, если присмотреться, можно было заметить, что он стал немного выпуклым.

Хотя Жун Янь поклонилась ему до земли, ее лицо по-прежнему сохраняло холодное выражение, по которому было сложно что-то прочесть.

— Прошу тебя.

— …

— Бесспорно, его отец виновен. Но, Наньгун Сюй, я прошу тебя пощадить жизнь твоего племянника.

Сюй Шуанлинь некоторое время просто смотрел на эту женщину, чувствуя лишь, что все происходящее с ним до абсурда смешно."

"Пощадить это семя зла в ее животе? Этот еще толком не сформировавшийся кусок гнилого мяса, будь то племянник или племянница, какое он имеет отношение к нему?

Однако между этими порочными мыслями вдруг вклинилось воспоминание о дикой боли, что он пережил этой ночью. Сюй Шуанлинь даже замер на миг, а потом вдруг осознал, что это на удивление отличная новость...