Хаски и его учитель белый кот. Том III

Трое расселись вокруг жаровни, на которой грелись тарелки со сладкими рисовыми шариками.

Хотя они не могли вместе полюбоваться на Фестиваль Фонарей, но этим трем юношам почти одного возраста и без этого было о чем поболтать, так что они не скучали.

За окном шел снег. Иней покрыл красный край оконного переплета изысканным блестящим жемчугом.

А внутри в жаровне потрескивал хворост, наполняя ярко освещенную комнату дружеским теплом, жизнью и весенним настроением.

А потом, когда они выпили немного вина, и атмосфера стала еще теплее, Ло Фэнхуа не смог им отказать и с ярко-красными от смущения и хмеля щеками взял принесенный Наньгун Лю кунхоу и, перебирая струны, запел песню своего родного края:"

"— Три-четыре лепестка упали в пруд, один-два струнных аккорда с берега звучат. Юношеские годы — лучшее время в твоей жизни, копыта резвых коней увидят цветы на краю света…

— Учитель! Учитель, это так красиво! Скажи мне, как называется эта песня?

— «Гуляя[227.18] по юности», — тепло ответил Ло Фэнхуа, — Это короткая[227.19] песня царства Шу и, думаю, сейчас она очень к месту.

Запрокинув голову, Наньгун Лю весело рассмеялся. С его лица практически никогда не сходила доброжелательная улыбка, поэтому оно всегда казалось немного льстивым, но после того как он перебрал с вином, его смех звучал неожиданно искренне и по-настоящему сердечно:

— Ха-ха-ха, «Гуляя по юности» — хорошо звучит. Разве мы не исполненная воодушевления и боевого задора золотая молодежь[227.20], что прогуливает свою юность в богатстве и праздности?

Скрестив руки, Сюй Шуанлинь, холодно фыркнул:

— Повторив девять раз один свиток, ты так и не смог его запомнить. Если ты и представитель молодежи, то не золотой, а самой тупой.

— Ой, да ладно тебе, у каждого есть свои недостатки и свои достоинства, — Наньгун Лю сощурился в улыбке и неожиданно даже попытался возразить своему младшему брату. — Пусть Небеса одарили тебя гениальностью, но ведь и у меня может быть свой талант.

— …Ты слишком много выпил.

Ло Фэнхуа рассмеялся, и, подняв чарку, сказал:

— Я надеюсь, что вы на всю жизнь сохраните в сердцах этот свет юности и в будущем станете полагаться на свои достоинства, чтобы всегда оставаться благородными людьми.

Наньгун Лю захлопал в ладоши и попытался положить руку на плечо своего младшего брата, отчего Сюй Шуанлинь почувствовал себя неловко и тут же грубо его оттолкнул. Впрочем, Наньгун Лю не придал этому никакого значения и со смехом сказал:

— Раз уж Учитель заговорил в таком ключе, я вдруг вспомнил: пусть мы не можем запустить фонари по реке, но ведь нам ничего не мешает загадать желания. Давайте вместе загадаем по желанию!

У Сюй Шуанлиня дернулся уголок рта:

— Я считаю, что загадывать желания — это отвратительный обычай.