Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Даже отвращение от того, что он только что трахнул его, исчезло.

Улыбка Мо Жаня становилась все более очаровательной и милой.

Небольшой нажим, и вот уже кровь алой струйкой сочится из раны.

Лежащий перед ним человек даже сквозь беспамятство почувствовал боль и что-то тихо пробормотал хриплым голосом. На его ресницах блестели капельки слез, и весь его вид вызывал лишь жалость.

Рука Мо Жаня внезапно застыла.

Он вспомнил одного старого друга.

— …

В этот момент Мо Жань осознал, что сейчас делает. Застыв в оцепенении еще пару секунд, он медленно опустил руку.

Вот уж действительно, творить зло вошло у него в привычку. Он даже забыл, что переродился.

Сейчас еще ничего не произошло, он еще не совершил непоправимых ошибок, и тот человек… еще жив. Так зачем ему снова вести себя грубо и жестоко, ступая на проторенную кривую дорожку? Ведь теперь он может начать все сначала.

Он сел, закинув ногу на край кровати, и начал небрежно играть с осколком в своей руке. Внезапно его взгляд зацепился за лежащие на столе жирные лепешки. Он взял пакет, развернул промасленную бумагу и начал есть большими кусками. Губы очень быстро заблестели от жира, а к лицу вокруг рта прилипли крошки.

Хотя свернутые в рулетик лепешки были коронным блюдом этого дома развлечений, не то чтобы они были очень вкусными. По сравнению со всеми деликатесами, что он позже пробовал в своей жизни, эта еда напоминала безвкусный воск. Но после того, как заведение закрылось, Мо Жань больше никогда не мог поесть этих лепешек, и сейчас нахлынувшие воспоминания от знакомого вкуса на кончике языка снова возвращали его в прошлую жизнь.

С каждым проглоченным куском чувство нереальности происходящего становилось слабее.

Когда Мо Жань доел, его разум, наконец, прояснился.

Он действительно воскрес.

Все зло в его жизни и все роковые события, которые нельзя изменить, еще не случились.

Он не убивал тетю и дядю, не стирал с лица земли семьдесят два города, не опорочил своего наставника и не опозорил предков, не женился, не стал императором, не…

Еще не поздно все изменить.

Все еще смакуя знакомый вкус, он облизнул белоснежные зубы. Зародившаяся в его груди радость быстро разрослась до чувства ликования и головокружительного восторга. Перед смертью он был почти всемогущ, и ему были хорошо знакомы все три запретных искусства. Двумя из них он овладел почти в совершенстве и только Возрождение, несмотря на свой непревзойденный талант, так и не смог постичь.

Он и подумать не мог, что то, о чем он так мечтал в жизни, сбудется после его смерти.

Но вкус былой обиды, тоски и одиночества[12] остался. Перед глазами все еще стояла картина сжимающегося вокруг Пика Сышэн плотного огненного кольца и идущих на штурм повстанческих войск.