Хан

— …этого хочешь ты, верно?

Снова промурлыкал он сладко, протяжно и приглушенно, чуть улыбаясь и щуря свои глаза, заставляя сделать еще один глоток, по-прежнему ничего не делая и не пытаясь приблизиться, чего я ждала больше всего на свете.

— Ответь, мавиш. Ты этого хочешь?

Господи, глядя в его глаза, чернее ночи, я хотела чего-то очень определенного. ЕГО!

Но, черт побери, не в таком статусе! Не в качестве его бессловесной игрушки.

Вот только голос все-равно подвел меня, когда я смогла просто кивнуть головой в ответ, снова видя, как Хан усмехнулся, кивнув головой и потянувшись к тому, что достал из холодильника вместе с графином воды. Сложно было рассмотреть в темноте, но, кажется, это была баночка с джемом…судя по аромату, с джемом клубничным.

Я дрогнула всем телом, когда он вдруг взял меня за свободную руку твердо, уверенно и даже немного резко, потянув к себе и заставляя сделать пару шагов вперед, чтобы встать между его ног, стараясь не обращать внимания на гул во всем теле, которое умоляло и требовало его близости и прикосновений.

Я боялась себя.

Боялась того, что не смогу удержаться, и в следующую секунду обхвачу его руками, прижимаясь всем телом так сильно, чтобы хрустнули кости….я хотела, чтобы он обнял меня в ответ, прижимая к себе и опьяняя своим волшебным ароматом.

Хотела от него так много, что стояла, словно стальной столб, внутри которого бурлит и полыхает лава, которую он мог разжечь одним своим черным взглядом, одним лишь взмахом своих длинных ресниц. Я пропадала в этом человеке….я сгорала в нем….я была зависима от него так сильно, словно он был моим наркотиком.

Я не смела пошевелиться, даже когда он сжал мои пальцы в своей ладони, оставив на свободе лишь указательный, который вдруг опустил в джем, не обращая внимания на мои округлившиеся глаза и попытку вырвать руку, которую поднес к своим губам, чтобы слизнуть этот ждем, медленно и горячо, глядя в мои глаза тяжело и откровенно, словно ощущая все то, что пылало внутри меня, и подливая в этот огонь даже не масло, а какую-то сверх ядовитую воспламеняющую смесь! И делал это осознанно и специально!..

Делал это так, что все внутри меня вопило и извивалось от желания, когда я глаз оторвать не могла от его губ, которые втягивали мой палец, лаская горячим языком чувствительные подушечки.

— …а я сладкое люблю, — пожал плечами Хан, как ни в чем не бывало, выпуская мой палец из своего рта, чтобы опустить его снова в джем, обмакнув пару раз и снова коснуться своими губами жадно и горячо, не давая мне возможности даже вздохнуть от колотившегося в горле сердца.

— …острое тоже люблю… — он чуть прикусил влажную от его губ кожу.