Довести Хабиба

Охватило чувство, очень сильно смахивающее на паническую атаку. Тем более, что Хабиб, прижимающийся ко мне сзади всем телом, окутывающий собой, казалось, совсем не торопился перейти к более решительным действиям, заставляя меня зависнуть в этом невыразимо тревожном состоянии.

Его губы едва ощутимо скользили по моему виску, борода колола нежную кожу, дыхание опаляло лоб, шевеля волосы. Глухой быстрый стук сильного сердца бил в лопатку, заставляя дрожать от каждого удара, и в районе поясницы было слишком горячо от ощущения вдавившейся в нее твердости.

Это было слишком. На грани.

Надо было что-то сказать или сделать. Хоть что-то! Чтобы или шагнуть дальше, или оттолкнуть. Но я не знала, что говорить.

Сомкнула трепещущие ресницы, перед этим краем глаза уловив, как левая ладонь Хабиба, смуглая, покрытая темными волосками, вся перевитая венами, медленно сжимается на столешнице в кулак и снова разжимается, широко расставляя пальцы.

– Почему с Юлей не остался? – просипела я первое, что пришло в голову, – Она вот явно была не против…

– А ты против? – хрипло хмыкнул он мне в макушку.

Так самоуверенно, что это немного отрезвило.

– А тебе все равно с кем? – гораздо холодней поинтересовалась я и все-таки нашла в себе силы отклониться от Сатоева, насколько это было возможно.

Его губы перестали касаться моего виска. Позади раздался раздраженный вздох. Обе ладони Хабиба на столешнице собрались в кулаки.

– ЧИто за бред? – пробурчал Сатоев недовольно. Его правая рука покинула столешницу и крепко обвила меня за талию, притягивая к себе. В голосе опять прорезались бархатистые насмешливые нотки, – А ты ревнуешь чИто ли, Мадинка?

– Нет, просто не привыкла быть никем, – я вывернулась из его захвата.

Попыталась и вовсе отойти, но не вышло – Хабиб не дал, вновь упирая руки в столешницу по обе стороны и нависая надо мной. Непроизвольно сглотнула, отклоняясь как можно дальше и вжимаясь ягодицами в гранитный край. С вызовом посмотрела прямо в черные глаза Сатоева, находящиеся сейчас так близко."

"Хабиб свел брови на переносице в одну, буровя меня горящим взглядом.

– Она так-то сама повисла. Юля твАя, – вкрадчиво произнес он, блуждая по моему лицу потемневшим взором, – Мине чИто было делать? ДЭвку при всех унижать, чИтоб тИбЭ бИло весело, а, Мадин? Подождала бИ минуту, спокойно вместе бы ушли с тАбой и Усе. Но нЭт, убежала как в жЕпу ужаленная с этим своим…Учеником! А я тИпэрь виноват?!

– Не передергивай! Стоял там, уши развесил и лыбился во все тридцать два, – выпалила я возмущенно и толкнула его в грудь. Чуть не ойкнула от пронзившей костяшки боли. Боженьки, что он такой твердый!

– Да, лыбился и чИто? – Хабиб и сейчас криво улыбнулся, кидая на меня насмешливый взгляд, – Она мИнэ комплименты говорила.