Довести Хабиба

И от этого мне было еще больше не по себе.

Скоро должен был подойти Юра, собрать вещи Виктора и отвезти ему в медпункт, но пока…

Мы одни.

Скрежещущий поворот ключа в замочной скважине. Протянувшаяся над моей головой рука Хабиба. Толчок двери. Мой шаг вперед в залитый светом, оглушающе тихий, пустынный холл. Звуки шагов за спиной, хлопок закрывающейся двери. И сердце застучало часто-часто, разгоняя по венам закипающую кровь.

Нервно тряхнула волосами, снимая шлем и балаклаву, в попытке сбросить лавиной подступающее напряжение. Стянула куртку, отступив от Сатоева, чтобы не кинулся помогать. Сбросила ботинки, покосившись на Хабиба и тут же отводя взгляд. В голове журчало его хриплое ""дома поговорим"", и я боялась почему-то этого разговора больше, чем когда- то в детстве показывать отцу дневник с плохой оценкой.

Наверно, потому что чувствовала, что сопротивление моё животному магнетизму Хабиба тает, и скоро от него совсем ничего не останется.

Наверно, мысленно я уже сдалась…

Не знаю, когда именно это произошло. Разве можно по полочкам разложить такие тонкие материи как симпатия, притяжение, чувства…Возможно, это произошло, когда он так неожиданно появился на склоне и уберег меня от столкновения с Виктором. Возможно, при разговоре с медсестрой, заставившей меня по-другому взглянуть на ситуацию. Возможно, когда я узнала, что у нас впереди еще целых два дня…а возможно это случилось со мной в тот самый первый миг, когда он вытащил меня из машины. И всё уже давно предопределено…

Нет, я не собиралась сдаваться так просто, но ощущение насколько это смешно и бесполезно, уже ни на секунду не покидало.

Освободившись от верхней одежды, я, не оглядываясь, прошла в гостиную. Щелкнула пультом плазмы, висящей на стене, чтобы хоть чем-то разрушить эту вязкую звенящую тишину, в которой было слышно любое движение Хабиба, раздевающегося в прихожей. Прошла к кухонному островку, захлопала ящиками в поисках быстрорастворимого кофе.

Не обернулась, когда Сатоев подошел сзади совсем близко и уперся обеими руками в столешницу, словно беря меня в плен. Только спина непроизвольно задеревенела, резко выпрямившись, и рука, держащая чайную ложку, сильно дрогнула, отчего коричневые гранулы весело поскакали по гранитному столу.

– Черт…– я прикусила губу и потянулась было за тряпкой.

Но замерла, когда Хабиб, мешая, наклонился и прижался губами к моему виску. В спину вдавился его мощный торс, в ягодицы – бедра, буквально впечатывая меня в край столешницы. Стало разом так душно и горячо. И невозможно думать. Вместо мыслей в голове колотился частый сердечный ритм, совершенно дезориентируя. До красных пятен, поплывших перед широко распахнутыми глазами. Глотнула пропитанный Хабибом воздух, из горла вырвался тихий всхлип.