Гвардия не горит!

Илья устал тоже, и физически, и морально. Теперь, получалось, караульный, и надо бдеть, пока лейтенант отдыхает. Илья отошёл от командира, улёгся на границе камышовых зарослей, оттуда обзор лучше. Пока бодрствовал, размышлял. Хорошо бы лейтенанта определить в партизанский отряд, в тёплую землянку и дать горячую пищу. Или к какому-нибудь деду, стороннику советской власти. Да только как узнать, сторонник ли он? Да даже если из советских, не каждый к себе командира или бойца возьмёт. В деревне сложно что-нибудь скрыть от односельчан. А за укрывательство бойца Красной армии наказание одно – повешение, а избу сжечь в назидание. И не всякий селянин рискнёт, своя рубаха ближе к телу.

Но, в общем, размышления у Ильи невесёлые. От линии фронта уже на сотню километров удалились. Если к своим выходить, это трое суток хода. И сможет ли их пройти, а потом проползти через передовую лейтенант, ещё больший вопрос. Человек при переползании задействует обе руки и обе ноги. Получится ли у Архангельского? И судьба лейтенанта тесно связана с судьбой Ильи, неразрывно. Выживет Архангельский – выживет и Илья.

В полдень есть захотелось, аж сил нет. Отполз, потом в рост встал, к лёжке пошёл, где «сидор» остался. В нём пачка ржаных армейских сухарей и кусок солёного сала. Хотя бы один сухарь съесть и тонкий кусок сала, тогда в желудке так сосать не будет. Вывернул к лёжке и сразу взглядом в пистолет уткнулся. Лейтенант шелест сухого камыша услышал, смог пистолет из кобуры вытянуть.

– Спокойно, командир! Я это.

Лейтенант пистолет опустил, штатный ТТ.

Подумав минуту, глухо сказал:

– Извини. Подумал было, бросил ты меня, ушёл. Чего с калекой сидеть, шансов выбраться значительно меньше.

– Караулил я. С лёжки из-за камыша подходы не просматриваются, пришлось отойти. Вы, товарищ лейтенант, уже отключились. Ну не будить же. А к лёжке вернулся сухарь взять, жрать охота – нет сил терпеть.

Илья вытащил из упаковки два сухаря, от куска сала ножом два тонких ломтика отрезал, на сухари положил, один бутерброд лейтенанту протянул. Захрустели. Если бы вместо сухарей хлеб был, то совсем хорошо было бы. Зато желудок на время примолк.

– Ладно, пошёл я на пост.

– Сафронов, я на ночь заступлю, ты крепись пока.

– Не впервой.

Насколько помнил по карте Илья, если от лёжки на юго-восток, там лес имеется. До него километров сорок, две ночи хода. Зато укрытие надёжное. В леса немцы соваться боялись. Там укрывались и партизаны, и окруженцы. Чтоб прочесать и зачистить лесной массив, требовалось значительное количество пехоты – до дивизии, а то и больше. Танку в лесу делать нечего, обзорности нет, прокладывать дорогу, валя деревья, не наберёшься топлива. Как позже оказалось, лейтенант этот лес у Спасского тоже имел в виду.