Гувернантка с секретом

Хорошо, что в спальне было темно: Мари не смогла видеть ни глупой улыбки на моем лице, ни соломы в растрепанной прическе. Надо было переодеться ко сну и ложиться, но спать мне совершенно не хотелось. Я бы танцевала сейчас, кружилась по комнате и, может быть, даже расцеловала свою воспитанницу, разом простив ей все обиды.

Но обошлась лишь тем, что села к окну, представляя себя, наверное, Татьяной Лариной, – хотелось всю ночь смотреть на звезды и ждать, что хотя бы одна упадет. Однако… мне ведь и загадать нечего. Кажется, я абсолютно, безгранично счастлива!

Когда я тронула занавеску, лунный свет живо скользнул по комнате, оставив серебряные мазки на бумажных обоях и изголовье кровати Мари. И лишь на мгновение он задержался на ее лице, но мгновения этого хватило. Мари мало того что не спала – лицо ее было мокрым, а глаза опухшими и красными…

– Мари, вы что, плачете?… – не поверила я увиденному.

– Вам-то что?! – тотчас она спряталась, уткнувшись в подушку. – Идите спать!

И впрямь, какое мне дело до того, что неугомонной Мари снова взбрело в голову?… Вот только, кажется, я догадывалась о причине ее слез. Скорее в порыве, чем руководствуясь здравым смыслом, я присела вдруг у изголовья ее кровати и чуть слышно произнесла:

– Алекс не стоит этого. Вы же умная девушка и сами все понимаете. Он лишь похож на прекрасного принца, но таковым вовсе не является.

В кромешной тьме я поняла, что Мари отняла лицо от подушки и глядит на меня блестящими глазами. Я была уверена, что смотрит она на меня с негодованием.

– Не говорите так о нем – вы его не знаете! И вообще… оставьте меня в покое! – И тотчас накрылась одеялом с головой.

– Мари… – я протянула уже руку, чтобы утешить, как утешила бы подругу. Но вовремя одумалась. Так и не решившись ее коснуться, ответила лишь: – Может быть, я действительно неправильно все поняла. Спокойной ночи.

* * *Утром в воскресенье мы вернулись в Москву в том же составе.

Глава двадцать шестая"

"Столько всего случилось с последней нашей встречи, но в лавке Марго совсем ничего не изменилось. Юный гимназист вышел из магазина, пряча за пазухой одеколон «для женщины», как пояснил он, выбрав воду с ландышем, ванилью и корицей. Для меня было очевидно, что одеколон предназначается его матушке – должно быть, поняла это и Марго, но ни словом, ни улыбкой не показала, что раскрыла тайну юноши.

– Ах, Лиди, Лиди… – пропела она, запирая за ним дверь, – узнаю этот взгляд. Ну, дорогуша, рассказывай, кто он?

Марго читала людей, как раскрытую книгу. Я могла лишь надеяться, что Полесовы не столь же догадливы.

Впрочем, вопрос «кто он?» был риторическим, Марго едва ли надеялась, что я стану рассказывать ей подробности. И верно, не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, она продолжила.