Гувернантка с секретом

Потом сел на ковер возле меня и, приоткрыв рот, ловил каждое слово.

Когда стемнело окончательно и Катюша пришла укладывать мальчиков, я закрыла книгу.

– Здорово… – будучи еще под впечатлением, выдохнул Конни.

– Мадемуазель Тальянова, а почему вы нас английскому не учите? – Никки, взяв книгу, листал страницы и хмурился. – Все самые интересные книжки всегда на английском.

Я не сразу нашлась что ответить.

– Ежели будете себя хорошо вести и прекратите безобразничать, то… думаю, мы сможем найти полчаса в день, чтобы заниматься английским.

Мне самой не верилось, что я произнесла эту фразу.

Конни и Никки переглянулись, прикидывая, кажется, способны ли они на такие жертвы. А потом Конни, более старший и рассудительный, вдруг распознал подвох и принялся торговаться.

– А давайте лучше заместо французского английский учить? – предложил он, прищурившись.

– Нет! – вскинул на меня просящий взгляд Никки. – Весь Жюль Верн написан на французском! Лучше заместо немецкого – мы его и так почти знаем уже…

– Нет-нет, юные господа, – вмешалась все же я, – учить английский в ущерб другим предметам мы не станем. Соглашайтесь на то, что я предлагаю, иначе вовсе передумаю.

Близнецы снова переглянулись, и Конни сосредоточенно кивнул:

– Хорошо. Но пока мы не выучили английский, вы же дочитаете нам до конца историю про всадника?

– Все зависит от вашего поведения, – серьезно, в тон ему, ответила я.

Потом степенно поклонилась и вышла за дверь.

* * *– Есть новости по переговорам в Асхабаде? А то с нашими событиями – я о бедном господине Балдинском – мы с Жоржем совсем за новостями не следим, газет даже не читаем…

Разговор за ужином не клеился, и эта фраза Елены Сергеевны стала, кажется, самой длинной за весь вечер.

– Да все то же, Еленочка, – со вздохом ответил граф Курбатов, – Абдур-Рахман, эмир афганский, пытается убедить англичан, что случившееся на Кушке – недоразумение. Мол, мелкий пограничный конфликт, он даже и внимания не стоит. Да только никто этого эмира не слушает: лорд Рипон[37] прямо заявляет, что ежели сейчас Россию не остановить, то она – мы то есть – начнет интервенцию Афганистана уже открыто. Посему, говорит, нужно объявлять войну… Я Рипона еще по Лондону хорошо помню – ох и упертый жук! Мало того что масон, так еще и либерал. Такой легко не отступится. Попомните мое слово, Еленочка, будет война!

Елена Сергеевна горестно вздохнула, и за столом снова надолго замолчали.

– Что это мы все о грустном да о грустном! – первым нарушил скорбную тишину Жорж Полесов. – У нас радость: Алекс женится! А мы его даже как следует не поздравили еще.

Алекс оторвался от еды и изобразил улыбку.

Встав, Полесов поднял бокал с вином и, постучав по нему вилкою, чтобы привлечь внимание остальных, начал произносить речь.