Гувернантка с секретом

Я ведь не всегда был нищим стариком, как сейчас, – был я и богат, когда получил наследство от дядюшки-генерала. Но умудрился все промотать… Зато жил тогда как наследный принц, вроде Алекса Курбатова. Да и хорош был тогда собою, чего скрывать – мог бы и вам по сердцу прийтись, Лидочка, – он рассмеялся и взглянул на меня так, что я смутилась.

Я специально не заводила разговора о недавнем визите Дениса Ионовича к Полесовым – хотела посмотреть, попробует ли он умолчать об этом факте. Что примечательно, за час с лишним нашей вялотекущей беседы Стенин об этом так и не упомянул. И лишь когда я спросила прямо, признался:

– Да, я в среду проезжал мимо Пречистенки и дай, думаю, загляну – вдруг застану дома… Ох, бедный Петр Фомич, – вздохнул он о Балдинском, – в голове не укладывается…

– Должно быть, вы знали Петра Фомича лучше остальных, – посочувствовала я и поспешила объяснить свой вывод: – На балу только с ним, почитай, и разговаривали…

Стенин на это ответил:

– Петр Фомич меня все в карты зазывал играть, а я не знал, как от него отвязаться. Поверьте, Лидочка, гораздо охотнее я на том балу танцевал бы с вами – да только к вам вон какая очередь из кавалеров выстроилась: куда мне в калашный ряд?… Вот и приходится с себе подобными времечко коротать да делать вид, будто мне это интересно.

Я тотчас взглянула на Стенина с долей кокетства и улыбнулась:

– Глупости, Денис Ионович, ежели б вы меня пригласили, я бы никогда не отказала!.. А господин Балдинский, говорят, даже слишком большой любитель карт был – долги имел значительные. Из-за этого и приключилось с ним несчастье, – чуть понижая голос, сообщила я.

– Кто говорит? – сразу оживился Стенин.

– Я от Алекса Курбатова слышала, – ответила я по-прежнему негромко, словно поведала великую тайну, – а он – от графа.

Стенин же помолчал немного, а потом ответил бодро:

– Ох и сплетница же вы, Лидочка! Вперед всех всегда все знаете! – Я несколько растерялась, поскольку сплетницей меня никто еще никогда не называл, а Денис Ионович, вероятно уловив это, поймал мою руку и в знак извинения поцеловал. – Прелестное вы дитя, Лидочка, совершенно прелестное!

Вскоре после этого разговора я оставила Стенина, нашла скамейку и села читать книжку. Хотя то и дело поднимала взгляд на Дениса Ионовича, который неслышно рассказывал что-то близнецам, а те, раскрыв рты, его слушали.

Я наблюдала за ними до тех пор, покуда не услышала вдруг надрывный плач Лёлечки, но когда нашла ребенка взглядом, увидела, к ужасу своему, как Мари, цепко схватив за ухо какого-то мальчика лет семи, стащила его с велосипеда и выговаривает что-то язвительное. Кати поблизости не было.