Гувернантка с секретом

А ведомство, занимающееся поиском шпионов на территории России, то, что Кошкин называет контрразведкой, чем оно хуже? Логично предположить, что и сотрудники контрразведки также являются выпускниками академии.

А Ильицкий, который отлично учился в Николаевской академии, который умен, находчив, участвовал в военных действиях на Балканах и в Афганистане… кажется, сам Бог велел ему служить в Генеральном штабе. Причем отнюдь не на административной должности. А он выбирает карьеру преподавателя. Не верю этому… точнее, верю, но лишь если окажется, что преподавание – это прикрытие, одно из заданий. Чтобы, допустим, быть ближе к Якимову, который давно уже на подозрении как британский агент…

И уж не потому ли Платон Алексеевич солгал ему, что я осталась во Франции, – чтобы я не повторила судьбу мамы?

Мама – сестра Платона Алексеевича Шувалова – вышла замуж за одного из его подчиненных, человека, которого готовили к работе резидента в Париже. Их обоих убили там же, во Франции, одиннадцать лет назад, а меня забрал Платон Алексеевич и отдал учиться в Смольный.

И я даже не могу осуждать своего дядю за ложь Ильицкому, если все действительно было так. Потому что я сама не хочу, всем сердцем не хочу быть ни женой, ни возлюбленной человека, вся жизнь которого принадлежит не ему, а Долгу. Я догадывалась, что в его распоряжение эту жизнь вернут, разве что когда он станет ни на что не годным стариком.

Если сумеет до старости дожить. Мой отец, например, не сумел…

Глава восемнадцатая

В пятницу после обеда няня детей, Катюша, повела моих подопечных на прогулку, и, как бывало часто, я вышла вместе с ними. Разумеется, я не собиралась добровольно губить несколько часов своей жизни – намеревалась на первом же перекрестке взять извозчика и поехать в Столешников переулок, чтобы встретиться с Марго. Однако вскоре планы решила изменить.

Навстречу нам шагал Стенин, любимец детей, к которому те, не раздумывая, бросились со всех ног.

– Здравствуйте, Лидочка, здравствуйте… – раскланялся он со мной, слабо сопротивляясь близнецам, тянущим его за руки. – Не откажетесь принять меня в вашу компанию, раз уж мы так удачно встретились?

На нем сегодня, вместо привычного грязно-желтого сюртука, отданного Кошкину, был темно-коричневый в красную клетку, который вдобавок сидел на нем мешком, будто с чужого плеча.

– Будем только рады, Денис Ионович, – отозвалась я, мигом решая, что к Марго могу съездить в любой другой день, а вот шанс поговорить и понаблюдать за Стениным выпадал мне столь редко, что грех им не воспользоваться.

– Вы в Александровский сад, верно? – уточнил Денис Ионович.