Гувернантка с секретом

Если честно, то я очень волновалась в тот момент: это не встреча с Марго в закрытом от посторонних глаз помещении. Мне казалось, что на нас оглядываются все! И что дедушка слева вполне мог оказаться загримированным британским агентом. Или гимназист справа. Или даже смущенная девушка… Больших усилий мне стоило не выдавать этого волнения.

– Забрал, – без воодушевления отозвался Кошкин, тоже на меня не глядя. – Только, боюсь, ничего не получится: двое подозреваемых, Курбатов и Стенин, сами признались, что после бала отдавали сюртуки в чистку. Если на них и был порох, то теперь едва ли найдем.

– И Стенин отдал в чистку?… – изумилась я и даже повернула голову.

Дело в том, что его знаменитый грязно-желтый сюртук с оторванной пуговицей не знал щетки с того дня, как был сшит – такое, по крайней мере, складывалось впечатление. А именно после бала его решили почистить?

Но в моей памяти тотчас всплыло, как на балу задолго до того, как с Балдинским случилось несчастье, на Стенина налетел официант с подносом, полным бокалов с шампанским, – Стенин в последний момент увернулся, но пара бокалов все же опрокинулась на его многострадальный сюртук. Интересное совпадение…

– Полесов отдавать сюртук не хотел ни в какую, пришлось даже с полицией изымать, – продолжил вполголоса Кошкин. И усмехнулся: – Обещал жалобу на меня в министерство написать, мол, у него там связи…"

"Сегодня утром, покуда мы с детьми занимались, в доме и правда случился переполох – Жоржик кричал и гневался на всю квартиру. Но в отношении Полесова у меня не было особенных подозрений, потому замечание я пропустила мимо ушей.

– А Якимов сразу сюртук отдал? – спросила я.

– Сразу. – Кошкин помолчал и добавил еще тише: – И Ильицкий сразу. Лидия Гавриловна, почему вы не сказали, что Ильицкий в Москве? Я думал, что могу вам доверять.

– Если б я посчитала, что это важно, то непременно сказала бы вам, – ответила я невозмутимо. – Это не Ильицкий стрелял, я сама разговаривала с ним в библиотеке, когда все случилось.

Я отметила, как Кошкин взглянул на меня искоса, но ничего более не сказал.

Подозрений, что Балдинского мог бы застрелить Ильицкий, у меня не было вовсе – и слава богу. Я прекрасно помнила, как увидела его на балу и как за мгновение до этого наблюдала Балдинского, выходящего из залы. И после я не выпускала Евгения из виду ни на миг – до того самого момента, когда Аннушка закричала, найдя труп.

Или он меня не выпускал из виду… я вдруг подумала, что, не отвлекись я в тот момент на Ильицкого, я бы непременно заметила, кто выходил вслед за Балдинским. И снова меня одолели сомнения: не подстроил ли он ту нашу встречу и все следующее за ней с одной лишь целью – отвлечь меня от чего-то?! Или от кого-то.