Гувернантка с секретом

Ты так и не впустишь меня?

– Еще чего! – я невольно разволновалась. – Уходи так же, как и пришел: это классная комната, сюда в любой момент могут войти.

– А если я сорвусь?

– Я всем скажу, что ты вор и хотел нас ограбить. И пальцем не пошевелю, чтобы вызволить тебя из тюрьмы.

– У тебя нет сердца.

– А у тебя совести, уходи!

Я действительно начала уже злиться: окно классной выходило во двор, и запросто могло случиться, что кто-то неспящий из дома напротив наблюдает сейчас нашу беседу. Чего Ильицкий добивается – чтобы на моей репутации камня на камне не осталось?!

Разозлившись на его самонадеянность, я в тот же миг захлопнула рамы, рискуя даже прищемить ему пальцы. И для верности еще задернула портьеры. Но и после этого, притаившись у окна, минуты полторы слушала, как он чуть слышно барабанит пальцем по стеклу, не желая уходить.

Лишь потом, когда все стихло окончательно, я решилась отодвинуть портьеру. И тотчас увидела на подоконнике за стеклом небольшую продолговатую коробку. Сердце мое дрогнуло. То ли нахлынувшая нежность тому виной, то ли простое любопытство, но я не устояла и вновь отворила окно. Потянулась к коробке – и тотчас была схвачена за руку.

Разумеется, это был Ильицкий, но все равно я охнула от неожиданности. А потом он резко притянул меня к себе – да так, что я по сей день не пойму, отчего мы не упали с высоты оба. И поцеловал.

– Извини, не удержался, – ответил он позже на мой укоризненный взгляд и теперь уже сам подал коробку. – Ты не хочешь открыть?

– Уже не очень… – солгала я, – подозреваю, что оттуда на меня выскочит что-то или кто-то. Уж больно твои шутки в духе шуток моих недорослей.

Ильицкий рассмеялся:

– Обещаю, что не выскочит. Тебе непременно понравится, я уверен.

А мне и правда было до смерти интересно, что там. Не став больше препираться, я приняла из его рук коробку и открыла.

– Тебе нравится? – Ильицкий, кажется, все-таки волновался.

Внутри на красной бархатной подложке притаились некие металлические приспособления, похожие одновременно на столовые приборы и на крючки для вязания – одни загнутые на конце, другие заостренные, третьи с зазубринами. Понять, для чего они нужны, я очень старалась, но не могла.

– А… что это? – спросила я совершенно искренне.

– Набор отмычек.

Я вновь взглянула на содержимое коробки, но уже другими глазами. Вспомнила, что такие инструменты упоминались в какой-то газетной статье про воров-взломщиков: я еще подумала тогда, что, наверное, ими куда сподручнее вскрывать замки, чем шпильками для волос. Но я и представить не могла, что у меня будет возможность хоть просто подержать их в руках.

– Так тебе нравится? – снова спросил Ильицкий.

– Женя… – выдохнула я почти с благоговением.

Но это лишь в первый миг, когда не смогла совладать с собою.