Гувернантка с секретом

Так, быть может, дядюшка как раз и поспособствовал? А теперь отправил Кошкина на помощь мне?

Эта догадка меня несколько воодушевила, и я, тщательно следя за его лицом, заговорила:

– Не нужно вам носить очки, Степан Егорович, они вам совершенно не идут. Хотите выглядеть солидно, купите лучше дорогие часы вроде «Тиссо» или «Лонжин».

– Вы так думаете? А мне казалось… – Кошкин изумился так искренне и по-детски наивно, что я едва удержалась, чтобы не улыбнуться. Он снял очки и задумчиво на них посмотрел, а потом нахмурился: – Впрочем, наверное, вы правы… Ладно, давайте к делу. Вы ведь поняли уже, что я от Платона Алексеевича?

Я же теперь молчала, прожигая его взглядом. Ежели Кошкин действительно приехал в Москву по поручению Платона Алексеевича, то он должен кое-что сказать мне. Фразу-пароль, о которой мы с дядюшкой условились. Но он то ли позабыл, то ли… об этом и думать не хотелось.

Но Кошкин ничего не замечал, а прохаживался по кабинету и через силу, очень устало рассказывал:

– Сегодня чуть свет Платон Алексеевич получил вашу шифровку, телеграфировал мне и велел немедля к вам ехать, благо я уже неделю в Москве по служебной надобности… Рассказывайте теперь подробней, Лидия Гавриловна: действительно есть основания полагать, что вчера в этом доме убили Сорокина?

С этими словами Кошкин бросил на меня пытливый острый взгляд – и ждал ответа. Он явно располагал теми же сведениями, что и Платон Алексеевич, но пароль называть не собирался. Потому что не знает его? Потому что он вовсе не от Платона Алексеевича?

И случайно ли он встал возле двери, преграждая мне путь, если я захочу уйти?

Стараясь дышать ровно и не выдавать своего волнения, я, однако, уже улучила момент, чтобы схватить со стола канцелярский нож и сжать его в руке под столешницей. Право, кажется, я была готова ко всему.

– Что-то не так? – Кошкин прищурился и сделал шаг ко мне – он все же понял, как я взволнована."

"Платон Алексеевич инструктировал, что, если меня раскроют и станут допрашивать, я сразу должна признаться во всем и ни в коем случае не строить из себя героиню. Он говорил это очень тихо, внимательно смотрел мне в глаза, а я тогда, разумеется, решила, что ничего никогда не скажу врагам, чтобы не подвести дядюшку. Что лучше я выброшусь из окна или отравлюсь – я даже достала на этот случай цианистый калий, ампула с которым лежала сейчас в моей комнате, в шкатулке с маникюрными принадлежностями.

Но до сего момента я не предполагала всерьез, что меня могут раскрыть. И понимала, что мне совершенно не хочется бросаться из окна.

А Кошкин тем временем потянулся рукой к внутреннему карману сюртука, отчего я вскрикнула уже в голос, уверенная, что сейчас он достанет пистолет.