Граф и гувернантка

– Раньше?

– Случился пожар, – пояснила Гарриет, сопроводив эту короткую фразу вздохом, предназначавшимся, вероятно, жертвам настоящего пожара.

– Подожди-ка, – перебил он кузину, поворачиваясь к мисс Уинтер со все возрастающим беспокойством. – Пожар ведь случится не на сцене, верно?

– О нет! – ответила вместо гувернантки Гарриет. – Лорд Финстед уже изрядно покалечен в самом начале пьесы. – Потом с удивительным и вселявшим уверенность благоразумием добавила: – Устраивать пожары на сцене очень опасно.

– Что ж, значит…

– К тому же, – перебила кузена Гарриет, – пожар вовсе не так уж необходим, чтобы помочь тебе вжиться в роль.

Девочка обвела собственное лицо ладонью, но Дэниел не понял, что она хотела этим сказать.

– Твои синяки, – громким шепотом подсказала Фрэнсис.

– Ах да, – кивнул Дэниел. – Да, конечно.

– Зато тебе не понадобится грим, – заметила Элизабет.

Граф уже хотел было поблагодарить небеса за такую милость, когда Гарриет добавила:

– Разве только бородавка.

Все слова благодарности тут же вылетели у Дэниела из головы, и, серьезно глядя на девочку, как если бы разговаривал со взрослым человеком, он заметил:

– Должен тебе сказать, что мне никогда не доводилось играть на сцене.

Но девочка лишь отмахнулась:

– В этом-то и состоит прелесть моих пьес: каждый может играть любую роль.

– Ну не знаю, – возразила Фрэнсис. – Мне не понравилось быть лягушкой. На следующий день у меня невыносимо болели ноги.

– Возможно, нам все же стоило выбрать «Болото лягушек», – невинно произнесла мисс Уинтер. – Бутылочно-зеленый оттенок в мужских костюмах очень моден в этом сезоне. Наверняка в гардеробе лорда Уинстеда найдется что-то подходящее.

– Я с радостью изображу лягушку, – прищурился граф, – если вы согласитесь сыграть еще одну.

– В моей пьесе только одна лягушка! – воскликнула Гарриет.

– Но, помнится, ты сказала, что она называется «Болото лягушек», – заметил Дэниел.

Господи, какой бред они несут! У него уже голова шла кругом.

– Это ирония, – возразила Гарриет, и Дэниелу удалось удержаться от вопроса, что она имела в виду, поскольку было совершенно непонятно, что она подразумевает под словом «ирония» и как это обыгрывается в пьесе.

От всего этого у него едва не взорвался мозг.

– Думаю, будет лучше, если кузен Дэниел прочитает пьесу, – предложила Гарриет. – Я принесу рукопись сразу после завтрака. Сможешь прочитать, пока мы занимаемся географией и арифметикой.

О нет! Лучше уж заниматься с ними, хотя он никогда не любил ни географию, ни арифметику.

– Мне придется придумать лорду Финстеду новое имя, – заметила Гарриет. – Ведь если этого не сделать, все подумают, что я действительно писала о тебе, Дэниел. Хотя, конечно же, это не так.