Граф и гувернантка

(Будто испытывал горячее желание жениться на той, что изуродовала его лицо на всю оставшуюся жизнь!)

Аннелизе было до сих пор дурно при мысли об этом. Нет, она не жалела о том, что произошло, но, казалось, никто не считал ее действия попыткой защититься. Все словно полагали, что раз она отдалась Джорджу однажды, он имел полное право требовать этого снова.

Но Аннелиза до сих пор помнила это отвратительное ощущение, это влажное упругое сопротивления плоти, когда в него вонзился нож. Она подобного не ожидала и размахивала ножом лишь для того, чтобы отпугнуть Джорджа.

– Решено, – отрезал ее отец. – А теперь ты опустишься на колени и поблагодаришь сэра Чарлза за великодушие.

– Вы уедете из города, – приказал сэр Чарлз, – и никогда больше сюда не вернетесь. Вы не станете искать встречи с моим сыном или с кем-то из членов моей семьи, оборвете все связи со своей собственной семьей, исчезнете, будто вас никогда не существовало. Вы меня поняли?

Аннелиза медленно покачала головой, не веря собственным ушам. Она не понимала, не могла понять. Порвать с семьей Чарлза? Да ради бога, но чтобы со своей собственной? Неужели родные действительно от нее отреклись?

– Мы подыскали тебе место, – с отвращением в тихом голосе сказал отец. – Сестре жены кузена твоей матери требуется компаньонка.

Кому? Аннелиза тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. О ком он говорит?

– Она живет на острове Мэн.

– Что? Нет! – Аннелиза пошатнулась и шагнула вперед в попытке взять руки отца в свои. – Это же так далеко! Я не хочу туда ехать.

– Молчать! – взревел он, с силой ударив дочь по щеке тыльной стороной ладони.

Аннелиза пошатнулась. Шок от действий отца не шел ни в какое сравнение с болью от удара. Он ее ударил, хотя за шестнадцать лет ни разу не поднимал на нее руки. И вот теперь…

– Твоя репутация запятнана в глазах всех, кто тебя знает, – процедил он безжалостно. – Если не сделаешь как велено, навлечешь еще больше позора на свою семью и окончательно уничтожишь шансы сестер когда-нибудь выйти замуж.

Аннелиза подумала о Шарлотте, которую обожала больше всего на свете, и о Марабет, с которой никогда не была близка… Но это же неважно, она ведь тоже ее сестра… Разве что-то могло быть важнее?

– Я поеду, – прошептала Аннелиза, коснувшись все еще горевшей от удара щеки.

– Через два дня! – отрезал отец. – Нам необходимо…

– Где она?

Аннелиза испуганно вскрикнула, когда в комнату влетел Джордж. Его глаза горели безумным огнем, а кожа блестела от пота. Он тяжело дышал. Должно быть, бежал через весь дом, услышав, что она здесь. Одна половина его лица была скрыта под повязкой, края которой подсохли и начали отставать от раны.