Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Я узнала об их смерти прямо в день гибели: раненый кучер вернулся в дом, а уже вечером на пороге нашего особняка стоял поверенный короля по делам его воспитанников.

С его слов я узнала, что Его Величество с нетерпением ждал меня во дворце к обеду следующего дня, щедро выделив мне время на сборы. Вероятно, торопился утешить бедное дитя.

Мне не дали и нескольких дней на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что я осталась в этом мире совершенно одна. Чтобы оценить пристальное внимание монарха к моей персоне, мне хватило бала дебютанток, который ежегодно проводили во дворце, а потому действовать пришлось стремительно. Я сама написала письмо в Академию благородных девиц от имени своего несуществующего дядюшки, не забыв приложить миниатюру портрета.

От своего дракона-защитника знала, что дочери крупных наместников там не учились. Их родителям подобное просто не требовалось.

Будь мои родители живы, я бы тоже там не оказалась, но увы.

Что примечательно, те, кто был победнее, обучение в этой академии для своих девочек оплачивали с удовольствием. Вероятно, в надежде на выгодный брак и на недурственное образование.

Из этих стен леди выходили исключительными. Именно так говорил мой дракон-защитник, восхищенно прицокивая языком.

На момент гибели моих родителей ему уже было двадцать. Поверенный короля первым делом выставил из особняка именно его.

Оплатить себе обучение в академии мне было попросту нечем. Едва королевский поверенный появился в наших стенах, сразу вручил мне документы на передачу всего имущества в пользу короля. Мне обещали непременно обо всем позаботиться.

Печальный итог этой заботы красовался выжженной землей.

Да, оплатить обучение мне оказалось нечем, но при мне все еще имелись миловидная внешность и титул. Они-то меня и спасли. Ответное письмо из академии вместе с копиями документов о зачислении пришло на следующий день в тот самый момент, когда я, подгоняемая королевским посланником, уже садилась в экипаж, чтобы отправиться во дворец вместе со своими пожитками.

Что удивительно, маминых украшений я к этому моменту среди своих вещей уже недосчиталась. Они вместе с деньгами пропали за ту ночь, что поверенный гостил в особняке.

Но мне уже было откровенно все равно. Просто знала: теперь за меня некому вступиться. На красивых благородных девушек всегда имелся спрос, а потому мою судьбу завидной назвать не получалось. Обучением в академии я лишь оттягивала неизбежное, потому что в конце концов тех, кто обучался бесплатно, все равно выгодно продавали нанимателям.

Собственно, по окончании обучения и со мной, и с Бераной, и с Вейолой так и получилось. Директриса продала всех, получив за свою работу щедрые откупные.

Их всегда платил первый наниматель. За возможность быть первым.