Гусары денег не берут

Но с другой стороны, если женщины становятся все более и более мужественными и все чаще берут в руки пистолеты и автоматы (даже в американских боевиках с каждым годом стреляющих, сражающихся и просто дерущихся женщин становится все больше и больше) и если они берут на себя функции мужчин, то, следовательно, мужчины, наоборот, слабеют духом.

Должно же быть в мире хоть какое-то равновесие. Так что мужчины теперь могут вместо благородной дуэли с соперником и яду ему в стаканчик запросто подсыпать.

— Очень даже запросто, — пробормотала Кира себе под нос.

И пока Елена Викторовна продолжала что-то твердить про свою дуреху дочку, ее двух малолетних детей, лентяя зятя, ее саму, которая надрывается с утра до ночи, чтобы хоть немного разгрузить дочкин воз проблем, Кира сосредоточенно думала.

Итак, картина складывалась следующая. Избалованная вниманием собственного мужа, Света возомнила себя королевой красоты. Да тут еще на нее клюнул доктор Пешков, который, несмотря на возраст, тоже мог считаться интересным мужчиной. Но минуточку! Что-то тут не сходится. Пусть сама Света в свою уникальную красоту верила, но окружающие-то ее люди знали, что это далеко не так. В том числе и доктор Пешков мог бы понять, что никакая она не красавица. Так зачем она ему сдалась? Просто на молоденькое мяско потянуло на старости лет? А получше выбрать никого не мог?

— Но хоть в последнее время у них что-то случилось, — донесся до Киры удовлетворенный голос Елены Викторовны, и она мигом очнулась.

— А? Что вы сказали? У кого случилось?

— Да у них и случилось, — с нескрываемым злорадством в голосе произнесла домработница четы Багротюк. — Словно черная кошка промеж них пробежала.

Кира вся обратилась во внимание. Она так и знала! Ее догадки оказались верны! Багротюк заподозрил жену в измене! Отсюда и разлад в семействе.

Но все оказалось совсем иначе.

— Да нет! — отмела версию Киры в один момент Елена Викторовна. — Не он к ней переменился, а она к нему! Прежде-то Светлана хоть и дулась на мужа частенько, а все же к его приходу как-то прихорошится, вкусненькое чего приготовит. Пусть даже на стол сразу и не выставит, дождется, пока муж ей там цветы или еще чего преподнесет. Но все равно готовилась она к его приходу. А тут словно отрезало.

— Как отрезало?

— А вот так! Совсем! Плевать ей на него стало! И капризы даже свои забыла. Видать, неинтересно стало даже капризничать и власть над ним свою проверять.

— Почему же это?

— А я скажу! — снова берясь за тряпку и начиная полировать стекло на дверцах, произнесла Елена Викторовна. — Скажу! Разлюбила она своего мужа!

— О!

— Хоть никогда особенно сильно и не любила его, а только пользовалась, но тут и вовсе у нее все чувства к мужу пропали. Одна досада и осталась.