Гусары денег не берут

И представьте себе, он в нее влюблен. Носится с ней, как с писаным яйцом. Света хочет то, Света этак не хочет. А та лишь сидит да морду кривит.

— Характер плохой?

— Не-е, просто избалована без меры. Муж ее и избаловал. Говорю же, носится с ней, вот она и возомнила о себе бог знает что, — сказала Елена Викторовна и с досадой прибавила: — А так, посмотреть не на что! Рожа постная, нос длинный, сама из себя никакая!

И, продолжая полировать поверхность стола, она с досадой пробурчала:

— И за что некоторым девкам счастье подваливает? Ни ума, ни красоты, ни образования, а поди же ты! Как сыр в масле катается, да еще губы дует! А моя дочка на трех работах из сил выбивается, на одну бежит, детей в садик, со второй бежит, мне их передает, с третьей уже за полночь возвращается, едва не падает от усталости. А муж ейный в это время что?

— Что?

— На диване валяется! Хоть бы ужин разогрел себе и детям! Можно подумать, руки у него от этого отвалятся!

Стол Елена Викторовна уже полировала с такой ожесточенностью, словно это была лысина ненавистного ей лентяя зятя. Стол уже сверкал, но Елена Викторовна не унималась:

— И ведь покрасивей этой Светы в десять раз будет! И институт закончила! И детей ему родила двоих. А этот дурак разве что ценит? Нет! Привык! Ни черта не ценит. Даже и не интересуется, откуда колбаса на его бутербродах берется!

— Сам что, совсем не работает?

— С десяти до шести штаны просиживает! А уж зарплата! Это не зарплата, а одно издевательство. Другой бы мужик уже сто раз себе приработок хоть какой-то, но нашел. А этот — нет! Все ему хорошо. Только и знает, что на диване перед телевизором валяться.

Елена Викторовна наконец оставила в покое столик, который сверкал теперь уже так ярко, что глазам больно было. Кира, которая прекрасно знала, что стол этот у нее всегда стоит накрытый специальной скатертью с очень симпатичной по краю вышивкой под «ришелье», но с водоотталкивающим покрытием, которое и так не позволит влаге коснуться столешницы, лишь вздохнула. Столько усилий — и к чему?

Но оказывается, Елена Викторовна еще не угомонилась. С кровожадным криком, от которого у Киры из рук выпала ее тряпка, домработница кинулась к стеклянным дверцам книжного шкафа.

— Это же надо так все умудриться заляпать пальцами, — бормотала она, поливая стекло специальным аэрозолем.

Вид у нее при этом был почти счастливый, во всяком случае, умиротворенный и в то же время агрессивный. Кажется, борьба с грязью стала для домработницы своего рода фетишем. Кира даже подумала, что Елене Викторовне тоже не мешало бы наведаться к ее тезке — Елене Яковлевне. Так сказать, на прием. Бывает же такое заболевание, когда человек все моет, моет и чистит, чистит. Кира про такое слышала.