Малыш Гури

Я хотел надеть на себя ошейник и попытаться при этом остаться самим собой, узнать какие чувства охватывают разумного при его применении и постараться приостановить, а в идеале отключить его действие. Хэрн не просто был удивлён, он был поражён абсурдностью моего решения и принялся яростно меня от него отговаривать.

— Малыш, пойми, это очень опасно. Ты просто можешь не вернуться в реальность. Что я потом буду делать. Погибнешь ты, погибну и я, а мне очень хочется пожить, очень."

"— Если хочешь жить, а не существовать на подачки проходящего народа, то в первую очередь надо решить именно эту проблему, иначе рано или поздно ты снова станешь рабом и весьма вероятно в самой извращённой форме.

— Так-то так, но и рисковать собой тоже весьма глупо.

— Не бойся, есть у меня отправная точка, которую Вряд ли у ошейника получится уничтожить. А если ты так обо мне беспокоишься, не хочешь ли сам побыть в качестве подопытного.

— Нет, ни за что! Я его просто боюсь до жути! С меня хватит и этих ста лет. Больше не хочу.

— Хватит болтать, ты мне лучше вот что скажи, любой может одеть и главное снять ошейник?

Хэрн задумался, почесал лапой загривок и выдал.

— Точно не знаю, но мне кажется только хозяин или с разрешения хозяина. Ведь когда с меня снимали ошейник, хозяина рядом не было. Так?

— Тогда слушай меня внимательно, я прямо сейчас надену на себя ошейник, ты выжидаешь сутки и если я не смогу самостоятельно его снять, то завтра перед обедом снимешь его с меня. Это приказ ты понял? Повтори.

Хэрн слово в слово повторил мой безумный приказ, его глаза выглядели просто безумными, так он разволновался.

— Я запрещаю тебе покидать это место, весь эксперимент должен происходить в комнате, мы не должны его покидать, чтобы не случилось. Помни только одни сутки. А теперь давай сюда ошейник.

Хэрн метнулся в кладовку, что раньше планировалась в качестве спальни и если мой безумный эксперимент не принесёт видимых результатов, то ей придётся на зиму снова превратиться в спальню. Стоя передо мной, он трясущимися руками протягивал мне серебристый широкий шейный браслет, увидев который в близи, вся моя решимость сошла на нет. Я неохотно с осторожностью, дотронулся до холодного металла браслета. В воспалённом мозгу носилась безумная мысль о рабстве до старости, но волевым решением приказал своим рукам взять ошейник и, напомнив Хэрну о своём приказе надел серебряную побрякушку на себя.

Моя отправная точка это земля, память о родителях, жене, детях и внуке. Стереть такой слой Вряд ли возможно, а якорем в этом мире выбрал Бобика, ведь никого роднее его у меня пока здесь не было. Хэрн не в счёт, слишком различные чувства испытывал я к нему. Он канн и в тоже время заменил мне друзей, наставников и учителя.