Малыш Гури

Закончишь, позовёшь, в другие ходы без моего разрешения не входить. Всё, разбежались.

На кухне скинув арбалет томагавки и доставшийся нож, весьма неплохого качества исполнения, разжёг огонь, сбегал за водой, нарезал мясо кролика для похлёбки и каши. Принялся за сервировку стола. Нарезал хлеба, сыра, колбасы, сала. Не забыл деликатесов в виде буженины и окорока, подумав, для эксперимента, добавил мясо монстрика, несколько кусочков. Сходив в спальню, отобрал комплект вещей доставшихся от пигмеев. В виде сапог, зашитых мной рубашки и штанов, жилетки и первого пояса. Это отдам пигмею, себе захватил всё новое, доставшееся от мага. Схватил полотенце и вернулся на кухню. Вовремя, в голове раздалось

— Хозяин, я закончил.

— Подожди меня немного я сейчас подойду.

Неплохо разговариваем, надо определить максимальное расстояние, на какое сможем общаться. Класс!

Помешал закипевшие похлёбку и кашу, сдвинув их от огня, в котелок под фруктовый чай сыпанул остатки ягоды и яблок. Проверив на соль блюда. Добавил специй, подхватив набор вещей, для себя и пигмея, вышел в тренировочный зал. Старик очень устал, видно, что его пошатывает, но присесть без разрешения он не посмел. Однако, вышколен, прежними хозяевами.

— Как зовут тебя, болезненный.

Спустя продолжительную паузу создание брякнуло

— Херн, ваша милость.

Чего это он злится то, а мне же Бобик говорил, что имени истинного говорить нельзя, или нежелательно, особенно посторонним. Знать должны только ближайшие родственники. Понятно чего он так насупился.

— Не волнуйся, я никому не скажу, клянусь. А как тебя звать на людях?

— Хэрн, господин.

— Иди за мной Хэрн, пора приводить тебя в порядок, а то воняешь слишком. И называй меня просто Ури, без всяких господинов и хозяинов. Ты теперь почти свободный человек.

— Я не человек, господин Гурии, я канн, — гордо выпятил вперёд впалую грудь Хэрн.

— Пошли уж, представитель гордого народа!, — сказал я, ведя его в грот, — Там помоемся и постираемся и сам, наверное, сполоснусь.

Старик слишком часто удивляется и радуется, видать тоже досталось, в рабстве жизнь не сахар. Зная, какое впечатление производит грот, пропустил старика вперёд. Как я и ожидал, пигмей словил, очередной ступор. Разинул рот и вдруг упал на колени и принялся отбивать поклоны, что-то, бормоча себе под нос. Молится, не будем мешать. Сам раздевался не спеша, внимательно следя за Хэрном которого похоже накрыл религиозный экстаз.

— Хэрн!, — позвал я его, — хватит поклоны бить. Заходи, не раздеваясь в воду, сюда с левой стороны, чтобы грязь от тебя сносило дальше по течению. А не втягивало в заводь, а я покупаюсь немного правее. Ты плавать умеешь.

— Да хозяин. Мы народ лесов, селимся в основном по берегам рек, живём охотой и рыбалкой.