Леди GUN

Яраги, выслушав Алхана, улыбнулся, похлопал его дружески по плечу и посоветовал:

– Позвони координатору – поделись радостью!

Яраги всучил бумажку. Секретный номер спутникового телефона был написан карандашом на маленьком клочке. Алхан, чувствуя себя триумфатором, набрал нужные цифры.

На том конце ответили:

– На проводе секретарь эмира Кавказа.

В этот момент Яраги выстрелил Алхану в затылок и, засунув пистолет в кобуру, проговорил, глядя на убитого земляка:

– Я же предупреждал, никогда не выходи на координатора напрямую. – Яраги взял трубку и сообщил абоненту: – Инструкции выполнены, вылетаю в Лондон.

* * *Пить? Борис был близок к тому, чтобы навсегда разочароваться в вине, хмель совсем не помогал заглушить боль души. Спать? Нет, ему не спалось. Его с упрямой перманентностью доставал проклятый сон, который проигрывался во все более зловещих вариациях. Не поддающиеся дреме участки мозга неутомимо расклеивали на внутренней части черепа сказочные аппликации, будто претендовали на роль режиссеров-мультипликаторов. Как надоел Борису этот мультсериал с летальным исходом! Не в силах пресечь мистический бред, Борис продолжал уходить от преследователей. Он все изощреннее обманывал их, но всякий раз они в конце концов настигали. Он просыпался мертвым и с облегчением, но без особого восторга осознавал, что жив.

Наяву же его атаковала реальность. С легкой руки Кутателадзе в городе шла бессмысленная резня. Борис остался не у дел, отверженный, одинокий и так же, как во сне, без видимой перспективы на «хеппи-энд». Последний раз Бориса даже позабавило окончание сна. Демоны не стали его убивать: он нашел неожиданный способ их не подпустить – огонь. Он обнаружил, что эти сгустки зла боятся огня, а ему, напротив, было хорошо и комфортно в объятиях пламени. Ему и Лене, они были вдвоем. Они горели и смеялись в лицо своим убийцам, и что интересно, это не было самоубийством, кремацией заживо. Нет, они с Леной будто надели на себя огненные одежды, телу огонь не причинял никакого вреда. Огонь разил только их преследователей."

"– Чертовщина! – сплюнул Борис, проснувшись. Наспех умылся и стал собираться. В четырех стенах он не испытывал ничего, кроме гнета. Уж лучше выйти на улицу, посидеть в какой-нибудь кофейне под открытым небом, а лучше пройтись по парку или по набережной Днепра. Может быть, пропустить стопочку коньяка? Пить и не пьянеть было до нелепости глупо. В спиртном нет подлинного успокоения. Пытливый ум Бориса раскопал в питье нечто механически отвлекающее, подобное перебиранию четок или кусанию ногтей. Ни к тому, ни к другому он не привык. Пристраститься к спиртному ему, пожалуй, тоже не грозило. Побродив по парку, Борис вышел к галерее художников, уставивших картинами клумбы.