Гуд бай, дядя Сэм!

– Ждать, всем ждать! К «объекту» не приближаться, вести издалека и чаще людей менять, чтобы они не примелькались. Пошли…Пошли…

– Кого ловим-то?

– Чёрт знает, говорят, маньяка какого-то.

– Тогда, считай, поймали…

Стоят, сидят, бродят десятки людей. Ждут.

Доклад. Не профессиональный, но точный.

– Он вышел! Повернул направо на улицу…

– Вцепиться и не отпускать! Всем – готовность, всем – внимание!

Закрутилась карусель!

* * *Что и следовало ожидать! Стоит мужик, по виду полисмен, потому что рожа… и поза… и взгляд, как будто ему кто-то что-то сильно должен. В «гражданке» стоит, хотя к чему ему здесь стоять… Еще один на углу, старается быть незаметным, отчего отсвечивает как шар на новогодней ёлке. Еще… И еще… И дальше… Тот синенький «форд» с местными номерами и водитель за рулём, который никуда не спешит, но и не паркуется, ждёт чего-то… Полицейские машины чуть ли не в ряд, с выключенными мигалками, и копы внутри сидят, как приклеенные… Сколько их тут, у них что, всеобщую мобилизацию провели?! Хреново дело, через такую сеточку легко не просочиться.

Идём, смотрим, вида не подаём. Направо… Прямо… Что-то живот прихватило, надо бы посетить… Вон тот городской сортир, в котором уже бывал. Хороший, удобный, с кабинками от пола до потолка, а то, бывает, экономят – колотят ящики, где ты чуть ли не весь на виду, что далеко не всем приятно, кто-то уединение любит.

Заметить туалет, притормозить, подумать, пойти… Пусть глазеют. Чёрт, как не вовремя скрутило, аж пот выступил, и рука к животу непроизвольно…

Заходим… Довольно чистенько тут, и народа не много. Ну, ничего, сейчас станет больше, сейчас набьются."

"Подойти к кабинке, открыть дверцу… Фу… Кто это так неаккуратно, прямо посреди пола… Ну, ничего, мы зайдём и дверку за собой прикроем, потому что не брезгливые – сами это дело сотворили, чтобы в эту кабинку никто другой не совался, а то придёшь, а она занята! Так мало того, еще уборщику пришлось приплатить, чтобы он сегодня тут шваброй своей не возил, чему тот был безумно рад! Теперь, по идее, надо штанцы скинуть. И заодно рубашечку. Ну, вот такая дурная привычка – прежде чем на унитаз сесть, всё лишнее с себя снимать. Может, у человека повышенная чистоплотность или очень «бурный живот», когда до самой рубашки.

Но прежде включаем диктофон, который прикроет звуками.

– Что там происходит, где он, что делает?

– В кабинке делает…

– Что делает?

– А что там делают? Кряхтит, сопит, тужится и… В общем, как обычно, как все.

– Не выпускайте его из поля зрения ни на секунду. Уберите лишних и загоните в сортир ваших людей.

В туалет вошли, встали стройными рядами у писсуаров и сели на унитазы спешно отмобилизованные агенты. А возле входа в женский туалет, который напротив, пристроились агентессы, изображая очередь.