Группа особого резерва

И вот в каком стиле: «Ведь главное в том, что боссы не признают своих ошибок и не могут учиться на этих ошибках. Но ты-то можешь». Эти слова он адресовал себе, поскольку «белобрысый с простоватым выражением» ученик был его точной копией.

Алексей Верестников первым нарушил паузу:

– У тебя как минимум пара проблем. Одну из них решишь сам, с другой помогу я.

Тувинцев начал понимать, куда клонит молодой полковник, и спросил у него:

– Можно поговорить с вами без обиняков?

– Ага, – с насмешливой готовностью отозвался Верестников.

– Как я смогу решить свою проблему, если она сидит в прокуратуре?

– Своего подельника имеешь в виду?

– Ага.

– Я ознакомился с материалами дела. Не знаю, какую тактику выбрал твой друг, но он пока не назвал места захоронения трупов. В общем-то, дело на воде вилами писано. – Он выдержал паузу. – Расскажи-ка мне все про «бумажный самолет»."

"– А то вы не знаете…

– Расскажи, расскажи.

Тувинцев начал с того, что назвал фамилию Марковцева… Рассказ его со всеми подробностями занял полчаса и закончился вопросом, адресованным полковнику Верестникову:

– Вы ведь в роли чистильщика сюда приехали.

– Что правда, то правда, – ответил полковник. От него зависело, быть ли Тувинцу снова на свободе. Но и сам полковник был зависим от своего визави и дела, которое завертелось вокруг него. Другая его сторона заключалась в том, что на устранение проблемы у полковника не хватало сил. Лимит посвященных в операцию иссяк. Искать людей на стороне – занятие дурное. Его противник – бывший подполковник военной разведки, и данные, которыми обладал Верестников, заставили его призадуматься: будучи агентом ФСБ и на определенном этапе почувствовав опасность, исходящую от своих руководителей (его хотели убрать), Марк сделал простой, но очень эффективный ход – вернулся к родным пенатам и раскрыл планы профильного отдела ФСБ, напрямую задевавшие интересы Главного разведывательного управления.

– Он скользкий, как новорожденный.

– Что? – не понял Верестников.

– Я говорю про Марковцева. Знаете, если бы передо мной сидел ваш начальник, директор «Фирмы», я бы ему сделал предложение.

– И в чем бы оно заключалось?

– Предложение простое: проще купить Марковцева, обещав ему ту долю, которую он потерял. Главное, выйти на него и убедить в том, что свидетели двух ограблений, которые наложились друг на друга, невыгодны никому.

– А для себя ты какую долю попросил бы?

– Мне общего внимания было бы достаточно.

– Да, ты не дурак. Продолжай.

– Еще я сказал бы вашему шефу, что Марковцев сейчас в Азербайджане. Достать его трудно, почти невозможно. На контакт с ним можно вывести меня.

– Например, тебя, – акцентировал Верестников.

– Вот и я о том же.