Грубиян

— Я всего лишь говорю на понятном тебе языке, раз нормальная речь до тебя не доходит. — Сестра тяжело вздыхает. — Но я серьёзно, перестань жить прошлым. Там тебя всё равно уже нет, и исправить то, что случилось, у тебя не получится. Наслаждайся каждым днём последнего года учёбы, потому что студенчество — лучшая пора в жизни, к которой ты, к сожалению, относишься наплевательски, и после окончания будешь сожалеть о том, что всё пропустил. Проводи время с друзьями, потому что никогда не знаешь, по каким углам раскидает вас жизнь, и увидитесь ли вы ещё раз. Приезжай на семейный ужин к родителям, потому что им давно уже не восемнадцать, и однажды ты можешь с удивлением обнаружить, что приезжать тебе не к кому. Найди девушку, ради которой тебе захочется просыпаться по утрам и делать что-то хорошее; самому стать лучше. Просто живи настоящим, Макс, и ты увидишь, что на самом деле жизнь не так уж и плоха.

Каждое слово Вероники я впитываю, словно губка, и чувствую, что тяжёлый груз спадает с плеч, а на глаза набегают слёзы, которые я сдерживаю, кажется, последние двенадцать лет. При сестре рыдать мне совсем не стыдно, потому что я нигде не видел столько понимания, сколько было сейчас в её глазах.

И впервые за последние три месяца я чувствую себя лучше.

Нашу семейную идиллию нарушает звонок мобильного сестры, и по довольному выражению её лица легко можно догадаться, кто звонит.

— Привет, любимый, — поёт она в трубку, и я готовлюсь блевать сахарной пудрой. — И тебя с Новым годом!

Вероника бросает на меня красноречивый взгляд — «не вздумай ляпнуть какой-нибудь херни!» — и вновь окунается в общение с мужем.

— Упырю — привет, — бурчу на ходу, направляясь к двери.

Если останусь тут ещё хоть на секунду — сдохну от отвращения и сахарного диабета…

— Максим тебе «Привет» передаёт и очень сожалеет, что ты не смог приехать, — воркует сестра.

Закатываю глаза к потолку: ну и кто из нас ребёнок?

Выхожу за дверь и словно в другую реальность попадаю: здесь даже воздух какой-то колючий; а всё потому, что рядом нет сестры. Даже думать не хочу о том, что будет, когда закончатся её выходные, и Вероника вновь махнёт за океан…

С упырём сестра треплется довольно долго, хотя я в своей голове уже давно исчерпал возможные темы для разговора с человеком, которому прищемили мозг. Он был одинаково далёк и от политики, и от религии, — иными словами, от всего на свете; даже в любви был полным профаном, но видел это почему-то только я один. Ну, может отец был со мной солидарен, но счастье дочери для него важней."

"Когда Вероника, наконец, возвращается в гостиную, я уже похож на энергетического вампира, который вот-вот склеит ласты от голода: мне нужна была твёрдая поддержка сестры, что бы выжить.