Грубиян

— Я не умею, — расстроенно признаюсь я, с сожалением ожидая, что этот красавчик просто развернётся и уйдёт.

Но Максим никуда не собирается.

— Тогда, может, поговорим наедине? — делает он вторую попытку.

Я должна сказать ему «нет», потому что, даже несмотря на алкогольное опьянение, прекрасно понимаю, что парень хочет отнюдь не разговаривать со мной, особенно учитываю, что именно сейчас прижималось к моему животу. Должна оттолкнуть и просто покинуть этот проклятый клуб, а парня запомнить прекрасным принцем из сна, который никогда не станет реальностью. Должна, но я не умею врать даже самой себе, особенно сейчас, когда хмельной разум так откровенно выдаёт свои желания. К тому же, я должна пользоваться моментом — на обычную меня без раскрашенного фасада вряд ли когда-то обратит внимание хоть один нормальный парень, а умирать старой девой ой как не хотелось.

Поэтому я уверенно киваю и балдею от довольной сексуальной улыбки, которая расползается по его губам. Завтра я буду обвинять во всём алкоголь и Алису, которая намеренно спаивала меня весь вечер. И даже тот факт, что из нас двоих никто не знал, как именно я поведу себя, будучи пьяной, не умалит её вины передо мной. Буду ругать себя последними словами, которыми пополнили мой лексикон родители, и, возможно, запру себя где-нибудь до конца своих дней. Но обо всём этом я подумаю и пожалею завтра, а сейчас… сейчас мне хотелось идти за Максимом на край света, даже если этот «край» — вип-зона «Золотой клетки».

На второй этаж секьюрити пропускают нас без каких-либо проблем, опустив красный бархатный канат, и где-то на задворках сознания закопошилась мысль о том, что я упустила из вида какую-то важную деталь. Может, стоило дослушать Алису до конца и узнать, что это за Максим такой, что даже уверенная в себе Кокорина становится перед ним бледной тенью? До этого за сегодняшний вечер эти серьёзные ребята в чёрных костюмах спровадили немало народу, пытавшегося прорваться в «святая святых», а моего рыцаря пропустили без вопросов. Но думать об этом сейчас означало отказаться от собственного плана по потере невинности, потому что я начну анализировать ситуацию и, скорее всего, приду к выводу, что связываться с этим парнем — плохая идея, а я — вообще неисправимая идиотка. Так что я мотаю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, и следую в самую дальнюю комнату, ведомая сильной рукой Максима.

Едва за нами захлопывается дверь, как мужские руки поднимают моё платье вверх до самой талии и нетерпеливо рвут плотные колготки, при этом прижимая меня к стене. Горячие ладони начисто лишают способности ясно мыслить, а губы, исследующие каждый миллиметр кожи, до которой могут дотянуться, окончательно сводят с ума, и я просто таю в руках парня.