Грубиян

Я никогда не интересовалась парнями в ЭТОМ САМОМ смысле, но сейчас, увидев незнакомца, мне в голову не приходит ни одного приличного слова, — спасибо родителям, нецензурных оборотов речи я знала предостаточно. Самым культурным из них было словосочетание «ходячий секс», и мне очень хотелось обратиться к парню именно так, но чёртов язык как будто прилип к нёбу.

В недвусмысленном жесте протягиваю к бармену руку и тот, усмехнувшись, достаёт из барной стойки бутылку с прозрачной жидкостью и небольшую рюмку. От алкоголя рот полыхает так, словно там развели костёр, но зато язык наконец отлепляется, и я получаю назад свою способность говорить.

— Он, — отчётливо и громко произношу я, указывая в сторону приглянувшегося мне брюнета пальцем.

Очевидно, слишком громко, потому что парень оборачивается и внимательно осматривает меня с головы до пят. Под его взглядом я краснею как школьница, наверно, от корней волос до кончиков пальцев ног, которые уже начали неметь, соприкасаясь с холодным полом. А ещё меня не покидало странное ощущение того, что меня самым бесцеремонным образом раздевают глазами.

Брюнет резко опрокидывает в себя содержимое стакана и, слегка повернувшись в мою сторону, манит к себе пальцем. Я буквально слышу, как у стоящей за моей спиной Алисы с оглушительным грохотом падает на пол челюсть. Впрочем, моя лежит где-то там же.

Словно загипнотизированная, делаю шаг в сторону незнакомца, но чья-то рука настырно тянет меня в обратном направлении.

— Совсем с ума сошла?! — испуганным шёпотом спрашивает подруга. Хм, а я почём знаю? — Ты что, не знаешь, кто это?

— Сексуальный красавчик, которого я безумно хочу? — срывается с языка раньше, чем я успеваю подумать.

Именно слово «безумно» является здесь ключевым, потому что, будь я в своём уме, я бы ни за что не приехала в этот клуб, не напилась и совершенно точно не выражала бы сейчас так открыто свои сверхнепристойные фантазии по отношению к абсолютно незнакомому парню."

"— Да это же Максим Соколовский! — произносит Алиса таким тоном, словно эти имя и фамилия должны мне всё объяснить.

— И что? — не улавливая суть, спрашиваю. — А я — Нина Воскресенская, но это почему-то не делает меня какой-то особенной.

Выдёргиваю свою руку из мёртвой хватки подруги как раз в тот момент, когда Максим поднимается на ноги, очевидно, потеряв терпение, и направляется в мою сторону. Парень замирает в жалких сантиметрах от меня, и мой рот странно наполняется слюной, когда я улавливаю запах его духов. Руки парня нагло ложатся на мою талию, притягивая к своему хозяину, и я впечатываюсь в мужскую грудь.

— Потанцуем? — мурлычет он прямо в моё ухо, обжигая его горячим дыханием, и я забываю, как дышать.