Грубиян

 — Можно мне уйти?

Речь к нему всё ещё не вернулась, поэтому он просто кивает: видимо, решил, что у меня припадок или что-то в этом роде.

Хватаю свои вещи, как попало закидываю их в рюкзак и пробкой вылетаю в коридор; там на мгновение прислоняюсь спиной к стене, потому что пару секунд мне нужно отдышаться. Всё-таки, подобное поведение не для меня, после родителей мой организм тяжело переносит насилие.

Когда дыхание худо-бедно приходит в норму, я отлепляюсь от стены и бреду куда-то вперёд, а после перехожу на бег, потому что тишина пустынных коридоров неожиданно начинает давить на мою психику.

— Нина! — слышу за спиной оклик Егора.

Оглядываться не хочу, потому что мне хочется побыть хоть немного одной.

Добегаю до главного входа, выхожу на улицу, и ноги автоматически несут меня в сторону парковки прямо к машине Макса; уже от одного её вида мне почему-то становится легче и спокойнее. Не только человеческая душа, но и работа его мозга — потёмки.

Проходит примерно семь минут, прежде чем я слышу знакомую поступь позади себя; прикрываю глаза и жду, пока Макс подойдёт достаточно близко, чтобы я могла вдохнуть его уверенности.

Когда его руки опускаются на мою талию, я тут же забываю о том, что только что пережила.

— Егор меня сдал? — спрашиваю.

Макс трётся щекой о мою щёку."

"— Он, между прочим, порывался со мной пойти, — тихо отвечает парень.

— Ты его в живых хоть оставил? — с нервным смешком спрашиваю, помня о том, что Макс — невероятно ревнивый.

— Вроде трепыхался, когда я уходил, — подыгрывает он, но тут же разворачивает меня к себе. — В чём дело, детка? Только не говори, что это связано с Алисой…

— Я дала ей пощёчину прямо на паре, — на одном дыхании выпаливаю я.

Лицо Макса вытягивается от удивления.

— Ты ударила её?

Хм, вроде же на русском разговариваю…

— Да.

— Посреди пары?

Господи, ну чего он так тормозит?

— Да.

Макс широко улыбается.

— Моя девочка. — Прижимает меня к себе, и я чувствую, как внутри разливается приятное тепло. — Что она сказала?

— Как обычно ничего хорошего, — вздыхаю. — Говорила о том, какой ты у меня плохой.

Парень усмехается.

— Всего лишь плохой? Я достоин, по меньшей мере, звания засранца.

— Только не со мной, — качаю головой и заглядываю ему в глаза. — Меня ты любишь.

Мне кажется, или лицо Макса начинает светиться?

— Безумно люблю.

Прежде чем я успеваю среагировать, его губы накрывают мои — слишком напористо и грубо, чтобы я могла нормально соображать. Макс заставляет меня пятиться назад, и через пару шагов я упираюсь спиной в правое крыло его машины. Это его любимое занятие — загонять меня в угол, из которого у меня лишь один выход — в его объятия. И я ныряю в них с головой, потому что по-другому уже просто не могу.