Грубиян

 — Но сначала, думаю, будет лучше, если мы выясним, что происходит с каждым из вас, потому что потом всем как всегда будет на всё похуй.

Закидываю руки за голову.

— Тогда, пожалуй, я начну. — Парни удивлённо смотрят на меня и, кажется, думают, что я сошёл с ума. — Я обожаю свою девочку, но её бывшая подруга в конец охуела и пытается нас поссорить.

Лёха позеленел.

— Блять, Макс, ну серьёзно, ты самый отстойный подставщик из всех! — Делает вид, что его вот-вот вырвет. — А сколько красивых речей загонял о том, что тебя выворачивает наизнанку от этих ванильных нежностей!

— Да-да, а потом взял и влюбился, — с трудом сдерживаю ржач. — Какой я нехороший.

Егор недоверчиво хмурится.

— Ещё один влюблённый? Ну всё, Шастинский, нас конкретно кинули…

Усмехаюсь.

— Позубоскалили и хватит. — Перевожу взгляд на Ёжика, сидящего справа. — Теперь твоя очередь.

Корсаков болезненно морщится.

— Да наворотил я дел с этой грёбаной местью… — неохотно признаётся друг. — Теперь не знаю, как исправить ситуацию.

— Фух! — выдыхает Лёха. — Я уж думал, ты щас тоже выдашь фразу Макса «Я влюбился». Прям от сердца отлегло.

Бросаю красноречивый взгляд на Романова, и тот от моего имени отвешивает Лёхе подзатыльник.

— А ты думал, если сел подальше — я до тебя не дотянусь?

Лёха смотрит на меня тем же взглядом, что и Бакс, когда я забываю его покормить — смесь обиды и недовольства.

— Что именно натворила твоя светлость? — спрашивает Костян у Ёжика.

Судя по тому, что лицо последнего становится похожим на горящий факел — ничего хорошего.

— Расскажу как-нибудь в другой раз.

— А можно я свою историю вообще рассказывать не буду? — бурчит Лёха.

— И упустишь шанс реабилитироваться в наших глазах и доказать, что ты не только раздолбай? — хохочет Кирюха.

— Посмотрел бы я на тебя, если б ты пытался подкатить к девчонке, которую недавно изнасиловали… — глухо бормочет Лёха, и на моих глазах моментально стареет лет на десять.

Смех Романова резко обрывается, и он так странно смотрит на Шастинского, будто знает, о какой именно девчонке идёт речь."

"Если б я сейчас сказал, что решил стать геем, думаю, на мои слова никто бы не обратил внимания — в таком ахуе сейчас пребывали парни. В том, что Шастинский не шутил по поводу серьёзных отношений, сомневаться не приходилось — выглядеть так, как сейчас выглядел он, можно только испытав охренительный шок.

— Костян? — переводит Кир ошалелый взгляд на друга. — Не хочешь поделиться своим положением?

Всё это было сказано с намёком на то, что пора поменять тему, пока кого-нибудь из нас инфаркт не хватил.