Алая гроздь турмалина

Интересно, в таком ходят в ночной клуб или она солгала? – Без проблем, Дим. Что я, не понимаю? У вас разные бывают фантазии.

– У кого, у нас?

– У мужчин.

– Это больше не повторится, Катя, – повторил Дмитрий. – Не могу сказать за всех мужчин, но я к тебе больше не приду. Прости.

– Ладно-ладно, – кажется, она совсем его не слушала. Или ей действительно все равно?

Одевшись и даже не попрощавшись, Дмитрий дошагал до входной двери, отпер замок, вышел на лестничную площадку и захлопнул дверь за собой. Несмотря на то что это его пальцы оставили синяки на руках Коко, у него было чувство – это его, кажется, сейчас поимели. Понять бы еще, в чем именно? В голове мелькнула мысль сесть в машину и проследить, куда именно отправится девушка. Впрочем, опускаться до слежки не хотелось, да и какая разница, куда именно вдруг заторопилась его теперь уже бывшая пассия?

Сев за руль, он завел машину и поехал прочь от случайного этажа, на котором, он был в этом уверен, больше не проснется никогда в жизни. Он даже не подозревал о том, что сейчас совершает ошибку, зато чувствовал себя уставшим, грязным и отчего-то ужасно старым."

"Вернувшись в Излуки, он завел машину за ворота и, не заходя в дом, снова пошел к реке. Только не на песочный пляж, где, несмотря на вечер, слышались звонкие голоса детворы и соседские разговоры, а чуть в сторону, к небольшой, заросшей ивняком заводи, где можно было раздеться догола, не боясь посторонних глаз, и сигануть в воду, смывая липкую паутину того, что случилось за сегодняшний день.

Прохлада реки очищала тело и душу, выгоняла дурацкие мысли. Чтобы избавиться от них насовсем, Дмитрий три раза сплавал до противоположного берега и обратно. Чувствуя приятную усталость в мышцах, он вылез на берег, натянул одежду прямо на мокрое тело и побрел домой, испытавая зверский голод. Его ждало мясо на решетке, бокал красного вина, одинокий вечер на крыльце и долгая летняя ночь, которую он намеревался провести без сновидений.

* * *1906 год

Городской голова Николай Яковлев мерял свой кабинет шагами в непривычном для себя волнении. Чуть больше месяца прошло с того дня, как скоропостижно скончался его близкий друг, которого Николай Пантелеевич уважал безмерно, Павел Дмитриевич Балуевский.

Человек огромного интеллекта, блестяще образованный, умница и настоящий русский интеллигент Павел Дмитриевич обладал весьма прогрессивными взглядами, богатой коллекцией историй из своего дипломатического прошлого, а также даром рассказчика, благодаря которому слушать их было одно удовольствие.

Из-за слабого здоровья встречи случались реже, чем хотелось бы Николаю Пантелеевичу. Он знал, что друг оставил дипломатическую службу из-за болезни сердца, заставившей его пережить несколько приступов. Последний Балуевского и убил.