Таня Гроттер и Золотая Пиявка

У него были все основания опасаться Поклепа – слишком часто он доводил его до белого каления, а потом умело пользовался защитой своей бабуси и добродушием Сарданапала.

Еще с вечера Ягун, убежденный, что Поклеп напустит на него целую кучу духов, решил подстраховаться и теперь казался вдвое толще, чем обычно. Его кожаная куртка оттопыривалась от подвязанных изнутри оберегов и амулетов. Кроме того, Ягун явно прятал во внутреннем кармане что-то довольно внушительное и громоздкое, из-за чего даже не мог пошевелить рукой. Что именно – Таня не знала.

А в том, что опасения Ягуна не беспочвенны, Таня убедилась довольно скоро: завуч то и дело к нему обращался.

– Заметьте, Ягун, я никого – подчеркиваю «ни-ко-го» – не заставляю посещать свои занятия. Они абсолютно добровольны! Вы можете шататься по коридорам, бить баклуши или ковырять в носу. Хоть сейчас все встаньте и топайте отсюда – я не стану никого удерживать и даже в журнал ничего не запишу!

Ванька с сомнением хмыкнул и переглянулся с Катей Лотковой. Да и остальным, по правде говоря, это утверждение запуча показалось подозрительным.

А Поклеп тем временем вкрадчиво продолжал:

– Да, да! Делайте все, что вам заблагорассудится! Но на ближайшей контрольной, предупреждаю, я напущу на класс целый кувшин изголодавшихся по телам духов, и тогда... тогда кое-кто из вас запросто может лишиться своей личности... Самое меньшее, что ожидает нерадивых учеников, – это стать зомби. Подчеркиваю: самое меньшее... Вы меня правильно поняли, Ягун? А вы, Гроттер? И нечего ехидно улыбаться, Склепова! Между прочим, к вам это тоже относится!.. Смеяться буду я, когда придет пора проверить ваши знания!

Поклеп самодовольно ухмыльнулся и, достав маленькую расчесочку, поправил на своей проплешине несколько волосинок. Таня ещё по дяде Герману заметила, что чем меньше у мужчины волос, тем чаще он бывает в парикмахерской.

Гуня Гломов, сидевший на самой дальней парте, попытался было передразнить завуча, но едва он скорчил рожу, как Поклеп, не оборачиваясь, рявкнул:"

"– Гломов! Встать! Шагом марш из класса! Гуня встал и, наступая всем на ноги, понуро затопал к выходу. Он знал, что спорить бесполезно.

– До встречи на экзамене, мой сладкий! Со мной и... с духами! – напутствовал его Поклеп, заклинанием захлопывая за Гуней дверь.

«До встречи на экзамене...» – высунув от усердия язык, записал в свою тетрадку Шурасик. Разумеется, к теме урока это не относилось, но Шурасик имел привычку вызубривать в""се до последней буквы. Просто на всякий случай. К тому же Шурасик давно усвоил, что преподы на экзаменах обожают выслушивать только свои слова.

Тем временем Поклеп, решив, очевидно, что уже достаточно всех запугал, перешел к диктовке. Диктовал он быстро, порывисто и довольно невнятно.