Гротеск

— Ну тогда давай еще разок, а? Прямо здесь. — Карл начал расстегивать ремень на джинсах.

— Урсула же дома!

— Ничего! Она не услышит.

Карл смел на пол плюшевых зверюшек и повалил меня на узкую кровать. Я не могла пошевелиться под его тяжестью.

И тут послышался стук в дверь и голос:

— Это я — Урсула.

Карл вскочил, судорожно поправляя одежду. Не дожидаясь, пока он приведет себя в порядок, я распахнула дверь. Урсула понимающе улыбнулась. Приглаживая растрепавшуюся шевелюру, Карл отсутствующим взглядом смотрел в окно, всем своим видом показывая, что ничего не было. Через дорогу располагалась его обувная фабрика.

— Чего тебе, Урсула?

— Юрико, если ты какие-то игрушки оставишь, можно забрать?

— Бери что хочешь. Дарю.

— Спасибо!

Урсула подобрала валявшихся на полу коалу и медвежонка и подозрительно взглянула на Карла.

— А вы как здесь, босс?

— Вот зашел попрощаться с Юрико.

— Понятно. — Урсула подмигнула мне. Мы с ней стали сообщницами.

Когда она вышла, Карл смиренно извлек из заднего кармана джинсов конверт. Открыв его, я увидела свои фотографии голышом и немного денег.

— Здорово получилось, правда? Возьми на память. И деньги… на прощание.

— Спасибо, Карл. А где у тебя эти фотки?

— На фабрике. Я их наклеил под крышку стола, — серьезно ответил он. — Вот накоплю денег и приеду в Японию.

Но Карл так и не приехал. Я его почти не вспоминаю. Первый мужчина, он же первый клиент. А фотографии я сохранила. Те самые, что сделал Карл, когда мы ездили на дачу его приятеля. Видно, как мне холодно, я лежу на простынях в позе «Обнаженной Махи» и смотрю в объектив. Белоснежная кожа, открытый широкий лоб, пухлые губы. В распахнутых глазах — то, чего у меня больше нет: страх перед мужчиной и непреодолимое желание. Тревожный вопрос: почему я? А сейчас нет ни страха, ни желания, ни тревоги.

Я сижу перед зеркалом, навожу красоту. Передо мной лицо стареющей женщины. Процесс пошел быстрее после тридцати пяти. Морщины вокруг глаз и опустившиеся уголки рта нельзя скрыть никакой косметикой, фигура округлилась, стала плотнее, я все больше похожу на бабушку, отцову мать. С возрастом европейская кровь берет свое.

Сначала я была моделью, затем долго работала в клубе, где в хостесс брали только красивых иностранок. Считалась девушкой высокого класса. Оттуда перекочевала в дорогой клуб, не для простых людей. Однако с годами стала сомневаться, надевать платье с глубоким вырезом или нет.

С этого момента начался путь вниз, в разряд подешевле. Пришлось перебраться в заведение специализированного профиля, где клиенты предпочитают «замужних» и зрелых дамочек. Дальше — больше: сейчас у меня забота, как бы себя продать, пусть задешево. И не только потому, что перестало хватать денег.