Гротеск

6

Все, что я вам рассказала, произошло на самом деле. Я сама этому свидетельница. В моей памяти живут и Юрико, и Кадзуэ, и ее отец. Конечно, это взгляд только с одной стороны, но что поделать? Других рассказчиков нет в живых, осталась я одна — жива-здорова, работаю в муниципальном управлении. У деда, как я говорила, болезнь Альцгеймера, он бродит где-то в своей Шангрила без времени и пространства и не помнит, как сходил с ума по бонсаю. Любимые дубы и сосны он частью продал, остальные засохли и оказались в мусорном ящике.

Заведя речь о бонсае, я вспомнила одну вещь, о которой забыла упомянуть, когда рассказывала о семье Кадзуэ. Как я говорила, в тот день, когда умерла мать, я пошла в гости к Кадзуэ, а ее отец меня выставил. Я им задолжала 10 800 иен за телефон.

С собой у меня таких денег не было, и я пообещала вернуть их на следующий день. Но с этим вышла незадача. На карманные расходы мне полагалось три тысячи иен. Из этой мелочи почти все уходило на тетрадки и книги. Отец платил за мое обучение и еще каждый месяц присылал по сорок тысяч, которые я целиком отдавала деду — у нас же с ним общее хозяйство. Хотя дед, конечно, разбазаривал мои деньги — покупал бонсай и всякую ерунду для ухода за ним. Как бы там ни было, я и подумать не могла, что международные звонки стоят так дорого, и по дороге домой ломала голову, как бы расплатиться.

Когда отцу было надо, он сам звонил из Швейцарии, но случалось это не часто, и вообще мы с дедом телефоном пользовались мало. Попросить отца прислать денег? Сразу они не придут, только через несколько дней. Оставалось только занять у деда. Но когда я пришла домой, он спал, храпел на всю квартиру. Видно, поднялось давление, и лег. В квартире была соседка-страховщица. Услышав мой рассказ, она стала меня укорять:

— Десять тысяч восемьсот иен? А почему ты не заказала оплаченный вызов? Отец бы там заплатил.

— Вы же сами сказали, чтобы я из гостей позвонила. Помните? Я не знала, что так можно звонить, а вы меня не предупредили.

— Ну ладно. — Страховщица выдохнула в сторону дым сигареты, чтобы не попал мне в лицо. — И все же это ужасно дорого. А кто говорил с оператором об оплате?

— Отец семейства.

— А вдруг он соврал? Взял и обманул: девчонка, чего она понимает. Но даже если не обманул… Нормальный человек бы тебя пожалел — все-таки мать умерла — и никаких денег бы не взял. Ведь похороны и все такое… Я, к примеру, так бы и сделала. По-человечески. Хотя все от характера зависит.

Страховщица была жадновата, и у меня были большие сомнения насчет того, что она когда-либо кого-то облагодетельствовала. И все же ее слова посеяли сомнения в моей душе. Неужели он и вправду соврал? Хотя в любом случае доказательств у меня не было. Я достала из кармана смятый листок, на котором отец Кадзуэ записал мой долг.