Гротеск

Мицуру забарабанила ногтем по зубам: цок, цок, цок.

— Что ж, ты и в школе такой был?

— Нет, тогда я не знал. Все удивлялся, почему это одноклассники волочатся за Юрико. Значит, в ней что-то такое, от чего мужики заводятся, думал я, но сам ничего не чувствовал. А когда мы уже жили вместе, вдруг понял, что меня тянет к одному из ее клиентов. Ходил к ней один такой — якудза средних лет. И я заметил, что ревную его к Юрико. Вот с тех пор… — Кидзима прикрыл глаза. Было видно, что собственные откровения доставляют ему удовольствие. — После того как мы с Юрико разбежались, я стал работать с другими, причем не только с женщинами, но и с мужиками тоже. Я в этом уже здорово разбирался, так что дела шли отлично. С Юрико мы продолжали встречаться, я даже иногда клиентов ей подбрасывал. Но в последние годы мы избегали друг друга.

— Почему, интересно? — спросила Мицуру.

— Мы здорово изменились. Я растолстел, она постарела. А какое раньше было время! Стоило Юрико выйти на улицу, как мужики тут же начинали к ней клеиться. Слетались как мухи на мед. Она ими вертела, как хотела. Однако в последнее время приличные клиенты на нее уже не смотрели. Цена упала. А врать ей я не мог. Мы встречались все реже. Я вздохнул с облегчением, когда она перестала мне звонить. Тогда-то все и случилось… Я узнал, что ее убили. А потом еще и Кадзуэ. После этого я понял, что мой бизнес — вещь опасная. Поэтому когда Джонсон попросил меня приглядеть за Юрио, я сразу согласился. Решил искупить вину.

— Ты не должен был этого делать, — перебила его я.

— Почему это?

Мицуру подняла на меня удивленный взгляд, а я отрезала:

— У Юрио, слава богу, есть я — единственная родственница. Ты для мальчика — неподходящая компания. Я забираю его к себе, будет от меня ходить в школу. Отцу позвоню в Швейцарию. Он будет помогать Юрио, пусть немного.

Сказать по правде, с тех пор, как погибла Юрико, отец ни разу не выходил на связь. Такой человек. Холодный. Но должен же он прислать деньги, когда узнает, что у него есть внук."

"— Оно так, конечно… — проговорил Кидзима, оценивающе оглядывая меня.

«Отдать такого красавчика этому чучелу?» — читалось в его глазах. Я встала и, уже вне себя от ярости, предложила:

— Хорошо! Давай спросим самого Юрио.

Я подошла к мальчику. Он весь ушел в музыку, сидел с закрытыми глазами — но вдруг открыл их. Неужели почувствовал мое присутствие? У него прекрасные карие глаза с длинными ресницами и белками цвета перламутра. Красоту глаз оттеняли густые брови.

— Юрио, мальчик мой! А ты не хочешь пожить у тети? Тетя будет за тобой присматривать. Ты так долго жил с отцом. Теперь неплохо будет пожить в японском доме. Что скажешь?

Юрио улыбнулся, показывая блестящие белоснежные зубы.

— Кроме меня, никто не будет о тебе заботиться. У тебя других родных нет.