Гротеск

Возвращаясь домой из «Футамомокко», я нарочно пошел той же дорогой, хотя уже было поздно, и очень обрадовался, когда увидел, что г-жа Хирата дожидается меня под дождем. Увидев меня, она слабо улыбнулась и сказала:

— Я тут чуть не окоченела, тебя поджидая!

Я хорошо помню тот дождливый вечер. Г-жа Хирата держала зонтик, и волосы у нее были как у Мэйкунь — такие же черные, длинные, до самого пояса. Я даже испугался. В профиль она тоже была вылитая Мэйкунь. В этом была главная причина, почему я запал на нее. Я искал Мэйкунь. Приятели, знавшие, что случилось с сестрой, говорили мне: «Она умерла. Забудь ты это дело», — но у меня было такое чувство, что когда-нибудь я снова встречу сестру в этом мире.

Она пропала в море. Сомнений в этом нет. Но ведь ее могли спасти проплывавшие мимо рыбаки. А может, она доплыла до какого-нибудь острова. Мне очень хотелось, чтобы так оно и получилось. Мы с Мэйкунь выросли в горах, она тоже не умела плавать. А вдруг научилась, пока мы жили в Гуанчжоу? Ведь она такая сообразительная, такая ловкая. Замечательная девчонка! Вдруг я встречусь с ней снова, увижу ее глаза, полные слез, и она позовет меня: «Чжэчжун!» Как тогда, в бассейне. Я бродил по улицам, продолжая надеяться.

— Ты симпатичный парень! — взглянув на меня, сделала комплимент г-жа Хирата, и я ответил:

— Ты копия моей младшей сестры. Она у меня красавица.

— А сколько ей лет?

Мы шли с ней рядом. Она бросила в лужу докуренную сигарету и подняла на меня глаза. «Нет, — разочарованно подумал я, взглянув на нее, — конечно, это не Мэйкунь».

— Она уже умерла.

— Умерла?

Г-жа Хирата пожала плечами. Я увидел печаль в ее глазах, и меня потянуло к ней. Показалось, что перед этим человеком можно открыть душу.

— Расскажи мне, как было, — сказала г-жа Хирата. — Я тут рядом живу. Посидим, пива выпьем, а?

Г-н Такахаси мне не поверил: «Чтобы проститутка такое говорила?..» Но это правда. Я смотрел на г-жу Хирату не как на проститутку, а как на женщину, прической и в профиль очень похожую на Мэйкунь. И потом, она купила на свои пиво и соевые пирожки. Разве это не подтверждает мои показания? Мне кажется, у нее была ко мне симпатия. Конечно, я с ней торговался из-за цены, но она же сбавила с тридцатки до пятнадцати тысяч. Значит, я ей понравился.

Не успели мы войти в ее квартиру в Окубо, как г-жа Хирата повернулась ко мне:

— Что ты хочешь? Для тебя — все, что угодно. Только скажи.

И я сказал. Сказал то, что много раз повторял в душе:

— Я хочу, чтобы у тебя на глазах были слезы и чтобы ты сказала: «Брат!»

Она сделала, как я попросил. Не помня себя, я обнял ее, крепко прижал к себе.

— Мэйкунь! Как я мечтал тебя увидеть!

Мы занялись сексом. Я возбудился. Наверное, это неправильно. Зато мне все стало ясно. Я любил сестру как женщину, а не как родного человека.