Гротеск

Кто же разрешил устроить эту помойку в таком замечательном месте! Площадь Тяньаньмэнь осталась в далеком Пекине, и все, что там произошло, не имело ко мне никакого отношения.

В этот момент дверь в соседнюю комнату тихо отворилась. Оттуда высунулся человек в костюме и поманил меня пальцем:

— Заходи ты! Остальные свободны.

Парни встали и направились к двери. На их лицах облегчение было смешано с сожалением об упущенной возможности. Не подозревая о том, что меня ждет, я вошел в другую комнату. Посредине стояла огромная кровать, рядом — кресло, в котором сидела женщина и дымила сигаретой.

Невысокого роста, плотная, крепкая; волосы выкрашены в каштановый цвет, на носу большие очки в розовой оправе. На плечи наброшен алый халат. Эффектная. На вид ей было около сорока.

— Подойди, — проговорила она неожиданно мягко, знаком предлагая мне сесть на диванчик.

Человек в костюме незаметно куда-то исчез, и мы остались наедине. Женщина посмотрела на меня, ее глаза казались огромными за стеклами очков. «Что же теперь будет?» — подумал я, отвечая взглядом на ее взгляд.

— Ну, что ты обо мне думаешь? — спросила она.

— Не по себе мне как-то. Страшновато, — признался я.

— Все говорят одно и то же. — Скривившись, женщина встала и открыла маленький сейф, стоявший на полке сбоку от кровати. Когда она повернулась, я увидел в ее руке ложечку со щепоткой чая. Высыпав его в чайник, она налила кипятку. Ее большие руки двигались быстро и четко. Я сообразил, что меня хотят угостить чаем. — Это хороший чай.

По мне, так кока-кола куда лучше. Но я понимал, что хозяйку сердить — последнее дело, и закивал в знак согласия.

— Улон высшего сорта, — гордо продолжала женщина. — С моей плантации в Хунани. За год его собирают всего ничего. Вот сколько. — И показала руками. Примерно с футбольный мяч. Я никогда не пробовал такого чая. — Как тебя величать?

Она поднесла ко рту чашку и посмотрела на меня с видом купца, оценивающего товар. Ее глаза смотрели мягко и в то же время сурово. Мое сердце непроизвольно сжалось. Мне еще не доводилось встречаться с такими непонятными людьми.

— Чжан Чжэчжун.

— Так себе имя, конечно. А меня зовут Лоу Чжэнь. Я сочиняю песни. У меня такая работа.

Что это за работа — сочинять песни, — я не представлял, хотя даже мало в чем разбирающемуся деревенскому увальню, глядя на эти шикарные апартаменты, становилось понятно, что Лоу Чжэнь — женщина не простая. И вот эта сочинительница нанимает людей и собирает на улице парней вроде меня. Зачем ей это надо? А вдруг она связана с какой-нибудь шайкой преступников? У меня снова затряслись поджилки. Хотя, может, я зря так на нее…

— Я бы хотела, чтоб ты стал моим любовником, — проговорила она таким тоном, будто все эти дела ей уже страшно надоели.