Гротеск

Его поступок и меня сделал другим. Я решил занять место Цзянь Пина и добраться до свободной страны за морем, попасть туда, где можно заработать денег сколько хочешь.

В конце года у Мэйкунь появился жених. Для такой нищеты, как мы, это было очень выгодное предложение. Посватался один из нашей же деревни, из семьи с достатком, не то что наша. Однако он был намного старше сестры: ей — всего девятнадцать, а ему — тридцать восемь. Маленький, неказистый мужичонка. Неудивительно, что в такие годы он ходил холостой.

— Пойдешь за него? — спросил я сестру. — Будешь жить как человек, не как сейчас.

Мэйкунь быстро покачала головой:

— Ни за что! Терпеть не могу эту противную макаку! Коротышка! Подумаешь, богач! Я ему нужна, чтобы на мне поле пахать. Не хочу превратиться в старуху, как сестра.

Я посмотрел на Мэйкунь. Она была права. Наша сестра — старше меня на шесть лет — ушла в такую же бедную семью, нарожала детей, быстро постарела и увяла.

Мэйкунь — совсем другое дело… На нее все засматривались. Она была настоящая красавица — пухлые щечки, тонкий прямой нос, стройная фигурка. Сычуань всегда славилась красивыми женщинами. Как я слышал, девчонки из Сычуани в любом городе нарасхват. А в сестре еще текла кровь деда, который пришел из других краев, вот и получился такой результат. Она была самая красивая в округе и самая сильная и настойчивая.

— Я бы за такого, как ты, пошла, — серьезно и тихо проговорила Мэйкунь. — Я у Цзянь Пина по цветному телику разных артистов видела. Ты ничем не хуже.

Стыдно признаться, но я и сам записывал себя в разряд красавцев. В масштабах нашей деревни так оно, похоже, и было, но я знал, что в большом городе встречу немало парней куда лучше меня. Тем не менее слова сестры придали мне уверенности. Уже когда я оказался в Японии, мне часто говорили, что я очень похож на артиста Такаси Касивабару.[33] Сестра посмотрела на меня и сказала:

— Мы симпатичные — и ты, и я. Вести себя умеем, манеры и все такое… Устроимся на телевидение, в кино будем сниматься. Кучу денег заработаем. В деревне сидеть — нет смысла. Никаких шансов. Лучше умереть, чем здесь зачахнуть. Поедем в Гуанчжоу. Вместе. А?

Сестра обвела взглядом пещеру, где ютилась наша семья. Темно, холодно, с потолка вода капает. Снаружи доносились невеселые голоса матери и Аньцзи. Они обсуждали, когда начинать сеять чумизу. Хватит! Сколько можно так жить! Я заткнул уши, чтобы не слышать брата. Сестра, наверное, чувствовала то же самое. Она взяла меня за руку.

— Уедем отсюда. Будем жить вдвоем в бетонном доме. Там водопровод, за водой ходить не надо. Электричество — провода в стенах. Тепло, светло. Туалет, ванна. Купим телевизор, холодильник, стиральную машину… Вот заживем!

В нашу пещеру мы провели электричество всего два года назад.