Гротеск

— Что же, она тратила драгоценное время на себя?

— Ага! У Кадзуэ вязание и все такое здорово получается.

— А что ей прислал этот мальчишка? Любовные записки? Что она ему писала?

— Нас по обществоведению просят писать сочинения. Вот Кадзуэ и написала. Думаю, так.

— Я слышал, этот Кидзима — сын вашего учителя?

— Ну да. Поэтому она, видимо, и решила к нему обратиться как к вымышленному персонажу. Думала, никто против не будет.

— Сочинение, говоришь? Хмм! — Мои маловразумительные объяснения не развеяли его сомнений. — Родители есть родители. Переживают за своих детей. А тут еще экзамены на носу. У Кадзуэ есть цель — поступить на экономический факультет, ей ни в коем случае нельзя снижать успеваемость.

— Можете за нее не беспокоиться. Она только и говорит о том, как вас уважает. Хочет быть похожей на вас — ведь вы окончили Тодай. В нашем классе Кадзуэ уважают.

Видно было, что эти слова попали в цель. Папаша явно помягчел:

— Вот-вот. Я ей всегда это говорю. Поступишь в университет — встречайся с кем хочешь. Университет Q. — это марка. Право выбора за ней будет.

Как же, как же! Я представила Кадзуэ в университете — непривлекательная, неуклюжая… И расхохоталась в душе. Почему эта семейка, тупо верящая, что старанием можно добиться чего угодно, всегда откладывает удовольствие на потом? Не поздно ли будет? И еще вопрос: почему они так легко верят в то, что им говорят другие?

— Что ж, ты меня успокоила. Давай и ты старайся. Успеха на экзаменах! Заходи к нам. У нас для тебя двери открыты."

"Это же надо! А раньше что говорил? «Не подходи к моей дочери! Чтоб я тебя возле нее не видел!» И это один и тот же человек? Умиротворенный папаша Кадзуэ положил трубку, не подозревая о моем негодовании. Дед, который, не отходя ни на шаг, прислушивался к нашему разговору, хвастливо заявил:

— Я тоже не стушевался. Совсем не волновался, хотя люди-то не простые, раз дочка в вашей школе учится.

Не обращая на него внимания, я вернулась к телевизору. Самое интересное, конечно, уже прошло; настроение испорчено. Только я развернула газету, как телефон зазвонил снова. Дед, как и в прошлый раз, проворно схватил трубку.

— А-а, Юрико! — радостно закричал он. — Что-то ты давно не звонила. Ну, как живешь? — Он явно был не прочь поболтать, но я вырвала у него трубку.

— Чего тебе надо? Говори быстрее.

Встретив столь категоричный отпор, сестра рассмеялась высоким чистым голосом:

— Я с тобой по-доброму, позвонила сказать кое-что, а ты все такая же вредина. Кстати, что это ты сегодня кричала: «Такаси! Такаси!»? Я даже вздрогнула.

— Нет уж! Давай говори, что хотела.

— Я про Такаси. Он тебе вроде нравится. Так вот, хочу сказать: у тебя шансов нет.

— Почему, интересно? Он в тебя, что ли, влюбился?

— Ничего подобного. Мне кажется, он педик.