Гротеск

Это те, кто пожил за границей и вернулся на родину. И ездить туда очень удобно. Элитная школа, я теперь буду нос задирать. Как хорошо, что ты успела к экзамену!

Школа Q. Учиться там же, где и моя сестрица. Не больно-то мне этого хотелось. Но Масами ради показухи решила во что бы то ни стало меня туда пристроить. Я с надеждой подняла глаза на Джонсона, но он лишь покачал головой.

— Придется потерпеть.

Те же самые слова произнес дядя Карл, фотографируя меня в домике своего приятеля. Делать нечего. Прикусив губу, я двинулась за Масами. Не выпуская моей руки, она запихала меня на заднее сиденье здорового «мерседеса», сама села за руль. Рядом со мной на бежевой коже расположился Джонсон. Сквозь джинсы я почувствовала тепло — он прижимался ко мне бедром. Как тогда, на даче. Это был наш секрет. Я снова открыла счастье, и в глазах моих, должно быть, плясали чертики, потому что следующая радость была уже совсем рядом. В жизни не все выходит так, как думаешь, но запретить мечтать никто не может.

По пути Масами высадила Джонсона, которому надо было на работу. А мы с ней поехали в район Минато, в школу Q. Главный корпус, старое здание — из камня. К нему с двух сторон примыкали современные постройки. Отделение высшей ступени располагалось в правом крыле. Я непроизвольно поискала глазами сестру. Мы расстались в марте и не виделись больше четырех месяцев. Если меня примут, сестра сразу заскучает. Обозлится так, что мало не покажется. Она же специально лезла из кожи вон, чтобы поступить в эту школу и больше никогда со мной не встречаться. Я ж ее насквозь вижу. Я криво усмехнулась. Масами как почувствовала, что я думаю:

— Юрико, детка! Улыбочку! Улыбочку! Ты так мило улыбаешься. Улыбнешься — и тебя сразу примут. Там какой-то тест будет, но это так, формальность. Ты им очень подходишь. Когда меня принимали в стюардессы, было то же самое. Экзамен, конкуренция… Но брали тех девчонок, кто улыбался.

Вряд ли здесь то же самое — экзамен по категории «возвращенцев» и конкурс стюардесс. Но мне эта тема уже надоела, и я решила всю дорогу улыбаться. Хорошо. Предположим, я поступлю. И что? Папаша вряд ли сможет раскошелиться на мое обучение по полной. Значит, большую часть будет платить Джонсон. А это уже почти проституция. Проститутка торгует телом за деньги. Мне податься некуда, и я продаю себя Джонсону. За жилье, еду и учебу. Разве это не одно и то же?

На экзамен явилось порядка десяти «возвращенцев». Все — дети работавших за границей бизнесменов. Я была единственной полукровкой. Тест написала хуже всех, потому что училась спустя рукава; английский и немецкий знала еле-еле — словарного запаса едва хватало для бытового разговора. В этом деле мне с сестрой не тягаться. Впрочем, если Джонсон хочет платить — пусть платит. Я не стала переживать.