Грот в Ущелье Женщин

– Ишь ты! У нас… Теща приехала, а ей места у зятя нет! Или уж – из родни вон? Другую завел?

– Мама!..

– Не мамайся! Сама разберусь.

– Дело в другом, Елизавета Кирьяновна. Мебель он не успел распаковать.

– Ишь, беда какая?! У нас с Катей рук, что ли, нет? Да и он, – она кивнула на Павла, – поможет. С удовольствием. И ты, мил человек, не откажешься теще начальника своего пособить. Иль не права я?

– Вы – гостья.

– Ишь, ускользнул ловко. Ну ладно, права я иль не права, а будет все одно по-моему.

А Катя уже присела у первого, маленького, в пять тощих цветков ромашкового кустика и нежно прикоснулась к ним рукой.

– Милые какие. Ветрено и холодно вам…

– Чудо Севера. На всем побережье Кольского больше не найти такой поляны, – с гордостью, словно он творец этой поляны, пояснил Гранский. – Мы их, как зеницу ока оберегаем.

– Пошли, дочка. Налюбуемся еще на цветочки, – поторопила Катю Елизавета Кирьяновна и повелительно бросила мне: – Давай, веди, показывай путь.

Я пошагал по дорожке вперед, а она время от времени выплескивала восторженные реплики:

– Ишь, кирпичный дом. Красавец. Это тебе не цельнопанельный. Забор-то, забор! Как у нас вокруг больших дач. Цветы, ишь, как глаз радуют. Чего не жить тут? Лучше курорта всякого.

И квартиру Полосухина она рассматривала так же шумно. Удивлялась газовой плите, туалету, удивлялась отделке: «В Москве и то так не строят!» – удивлялась просторным, полным света комнатам, а потом сбросила свое клетчатое пальто, модную шляпу, поправила заколки на жиденьком седом пучке волос, который был собран почти на самой макушке и делал Елизавету Кирьяновну похожей на задиристую клушу, и властно скомандовала:

– Хватит прохлаждаться!

Но мне так и не пришлось помогать теще Полосухина: вошла Лена и пригласила гостей к себе на обед. Елизавета Кирьяновна, порассуждав вслух, что лучше, пообедать ли вначале или расставить мебель, пришла все же к решению отозваться на приглашение Лены; но только мы вошли в нашу квартиру, только Елизавета Кирьяновна засюсюкала над кроваткой Олега, пытаясь обратить на себя внимание ребенка «козой бодатой», как зазвонил телефон. Дежурный по заставе доложил:"

"– Пост наблюдения у Ветчиного Креста сбил шар.

– Придется оставить вас, – извинился я перед Елизаветой Кирьяновной. – Служба.

– Стряслось что-нибудь? Или рад звонку? Оно ведь и верно: мебель ворочать нелегко, знать. Иначе все давно бы к месту определили.

– Нет, Елизавета Кирьяновна, не увиливаю, – затягивая портупею, отшутился я. – Полк иноземный непрошено пожаловал.

– Иль война теперь?! – возмущенно спросила теща Полосухина.