Громов: Хозяин теней

Моя тень, оттолкнувшись, бросилась к Зорьке и вцепилась когтями и клювам в её горло.

Та махнула рукой, пытаясь сбросить тень, но та распласталась черною кляксой, впиваясь, вгрызаясь в тело. И поток силы опять поплыл ко мне. И от меня — к тени. Вот так… мы сожрём эту тварь…

— Нож! — крикнул я, потому что стоять и просто ждать смысла не было. И Метелька понял. Он кинул нож, а я чудом, не иначе, поймал. Так… теперь снова потянуть из себя силы, пытаясь как-то оплести ею клинок, представляя, будто сила эта — тончайший платок.

И подобраться.

Воткнуть в ногу или что там… тварь заворчала, но кажется, мой тычок ей, что слону дробина… ничего. Я снова попробую. Встану и…

— Беги! — ору Метельке. — За батюшкой… за кем-нибудь.

И тот, снова замерший было, на карачках ползёт к заветной двери. Слышу, как он матюкается, кляня всё на свете и меня в том числе, но ползёт. А я бью. Просто тычу ножом, который неудобный и мелкий, раз за разом, раз за разом. И нож входит в плоть.

Туго.

Тяжко.

Заставляя тварь вздрагивать и отвлекаться. И моя тень этим пользуется… и не знаю, сколько мы тут… сколько мы так… в какой-то момент поток силы стал мощнее, а я понял, что ещё немного и тварь отступит. Если ей есть в кого отступать.

Или…

Додумать не получилось. Тварь вдруг повернулась ко мне. И я увидел, что она смотрит.

Видит.

А ещё, что эта тварь знает. Всё знает, про меня, про Савелия Громова. И губы её растягиваются… моя тень висит на загривке, вцепившись когтистыми лапами в щёки, раздирая их. Клюв её раз за разом обрушивается на макушку, и в той образовалась приличная уже ямина. Человек бы умер.

Но тварь не была человеком.

Хотя тоже умирала.

И как любая умирающая тварь, осознавшая, что отступать ей некуда, сделала единственное, что могла — попыталась вцепиться мне в глотку. И главное, отступать мне было некуда.

Шаг.

И топчан. Стена за ним, к которой прижимаюсь. Тень визжит и, чувствуя опасность, дерет сумеречника, да тот словно и не обращает внимания ни на раны, ни на уходящие силы.

Думай, Громов.

Думай…

Силы.

Собрать… если не на нож? Если сделать из сил этих нож… форму платка получилось придать, а другую… не нож, надо что-то посерьёзнее… меч? Какой, на хрен, меч… я их только в музее и видел. А вот саблю в руках держать доводилось.

Казацкую.

Дядька Матвей хвастал, что дед его казаком был. И прадед. И сабля от них осталась… я её в гроб приказал положить, потому что… просто…

И теперь эта сабля сама собой сплелась в руке. Знакомая. Даже тяжёлая, один в один та…

— Саблей не фехтуют, — раздался в ушах тот родной голос. — Саблей рубят, Гром, так, чтоб с силой, чтоб шансов не оставить…

Я и рубанул.

Как умел.

Сил в этом теле немного, умения и того меньше, но вот жить… жить я хотел. А ещё неистово хотел убрать эту тварюгу туда, откуда она взялась.