Гром над Тверью

Перебирая в памяти два счастливых дня, проведенных с Сергеем, я беззвучно плакала в подушку. Ну почему, почему все должно было вот так закончиться? Устав от горестных переживаний, я тихо скользнула в объятия сна, где на меня требовательно и с надеждой смотрели голубые как небо глаза…

Говорят, утро вечера мудренее… Мое утро преподнесло очередной сюрприз. Дверь в мою комнату распахнулась, и в нее влетела вторая жена отца, пылая гневом.

– Отец мне все рассказал, бесстыжая девчонка! Понравилось гулять с простолюдином и позорить род?!!

Глядя в ее пылающие гневом глаза, я неосознанно потянулась за поддержкой, просто в никуда, и почувствовала отклик – от своей стихии, воды. На таком уровне я еще не ощущала единения с ней, я словно максимально внутренне раскрылась, призывая, взывая о помощи, даже требуя – силы, спокойствия, выдержки. Мне так это было необходимо!

Внезапно я почувствовала, как в меня вливается поток живительной силы, холодный, отрезвляющий, смывающий все эмоции… Температура воздуха вокруг меня заметно упала, я вытянула руку и с интересом разглядывала ее – кожа едва заметно искрилась, словно покрытая инеем. Мне было так спокойно. Так тихо. Переведя изучающий взгляд на нее, я увидела в ее глазах легкое замешательство."

"Я плавно повела рукой, и вдруг аквариум позади меня словно взорвался, выпустив на волю гибкую струю воды. Моментально заледенев, она рассыпалась на множество сверкающих осколков, среди которых беспомощно билось тельце рыбы-ангела… Я вспомнила, как мама вручала мне ее в подарок, говоря – она такая красивая… И как мы вдвоем выбирали украшения для аквариума, подчеркивавшие яркую окраску рыбки, как восхищенно следили за ее беззаботным плаванием… И безучастно перевела взгляд на непрошеную гостью.

– Тебя это не касается. И впредь, прежде чем войти в МОЮ комнату, извольте стучаться. Иначе, может произойти несчастный случай, вода такая непредсказуемая.

И, глядя в ее испуганные глаза, прошипела:

– Пошла вон, еще раз посмеешь со мной так разговаривать, убью. Не тебе, низкородной, соблазнившей моего отца, рассуждать о чести рода. – Та испуганно шарахнулась за дверь и послышался грохот быстро бегущего по ступенькам человека.

– Гадина, никогда мне не нравилась, может, упадет и шею себе свернет?

Оставшиеся до учебы недели прошли как в тумане. Я что-то делала, с кем-то говорила, но все происходящее было совершенно мне безразлично. Лед, что сковал душу, запер все эмоции глубоко внутри. Отец попытался в очередной раз меня с кем-то познакомить, но наткнувшись на мой холодный взгляд, отступил и старался не попадаться мне на глаза. Прислуга стала от меня шарахаться, но мне было все равно.