Гром победы, раздавайся!

Если ты, Андриаш, или твои люди нам покажут, где лучше перекрыть им все пути во всем этом лесном крае, мы будем вам очень благодарны. – И он протянул молдаванину большую серебряную монету с выбитым на ней профилем императрицы. – Считай, что это только задаток, потом мы вас отблагодарим еще больше. Главное, помогите нам.

– Мы не любим турок, господин, натерпелись уже от них, – нахмурившись, произнес седоусый и спрятал монету. – Еще бы вы не уходили из наших земель, совсем бы тогда хорошо было.

Второго ноября под накрапывающий дождик к хутору подошла большая колонна егерей.

– Господин полковник, стоянку лучше разбивать вон в той роще, – показал рукой Осокин. – Там чистая речушка протекает, для костра дрова есть, от ветра укрытие, да и под палатки и шатры колья будут. Пойдемте, я вас с местным хуторски́м старостой познакомлю. Ничего, так-то приветливый он к нам, хотя серебро, конечно же, сильно любит. Все у них здесь не за так. Кое-какую скотинку и птицу готов продать прямо сейчас для котлового приварка, я уже с ним об этом сторговался.

– Как сам хутор называется, Тимофей Захарович? – спросил командира разведчиков Егоров, разглядывая жилые и хозяйственные постройки. – И сколько отсюда до Измаила?

– Местные называют его Ташбунар, также как и протекающую рядом речушку, – ответил поручик. – А до крепости, если по прямой, верст семнадцать, пожалуй, точно будет. Первые десять из них лесистые, а остальные все больше степные, ну или с небольшими редкими рощицами. Мы там уже проехались, прикинули, где было бы удобнее всего скрытные караулы выставить. Вот, Алексей Петрович, я даже уже и карту местности от руки накидал. Грубо, конечно, но вроде все, что нужно, на нее перенес.

Алексей развернул сложенный вчетверо лист плотной бумаги и вгляделся в символы топографической съемки.

Расположившись неподалеку от хутора, полк приступил к несению охранно-сторожевой службы. Расстояние между озерами Ялпуг и Катлабух здесь составляло примерно около двадцати верст. Этот участок и нужно было перекрывать от прохода турок на север. Через три дня к хутору подъехали Бугские казаки, а десятого ноября уже в сумерках подтянулся сюда и Полоцкий пехотный.

– Карл Иванович, у нас тут своего рода кордонная линия заложена, – объяснял командиру Полоцкого полка Егоров. – Там дальше еще пара верст леса, следом степь, и уже потом на Дунае будет сама Измаильская крепость. За неделю, что мы тут стоим, успели заложить засечную черту. Деревья подрубали и валили их внахлест так, чтобы завал не то что в конном порядке, но даже и пешим нельзя было просто так пройти. Вдоль всей линии проезжают дозорами Бугские казаки, а мои егеря сидят в секретах среди завалов и вдоль черты на деревьях.