Гром над Тверью

Он хотел сразу броситься к тебе, еле отговорил. И вопрос у меня к тебе, Вика и Ника…

– Не отдам, – перебил я его. – Войду в возраст, женюсь на них, мои они. Убью любого, кто станет поперек.

– Вот и ладно, – улыбнулся дядя. – Эти хулиганки из дома сбежали и, думаю, причина в тебе. Сами молчат, как рыба об лед, а тебе, думаю, расскажут. Звонил брат, сильно ругался, но я обещал присмотреть за ними. Пока ты три дня валялся в беспамятстве, они к тебе никого не подпускали, сами ухаживали.

– Три дня, – с удивлением протянул я и взъерошил себе волосы. – Хорошо меня покрутило.

– Долго учился? – спросил он.

– Не знаю, нет там времени, – догадавшись, о чем он спрашивает, ответил я.

– И как?

– Можем проверить, – улыбнулся я.

Внезапно мне в лицо полетел кулак. Ну, внезапно, наверное, для дяди, а вот для меня он как будто двигался в замедленной съемке. Слегка отклонившись, я дотронулся пальцем, слегка напитав его силой, до точки чуть выше его локтя. От этого его крутануло на месте, и он с грохотом улетел в угол комнаты, сметя на пути кресло.

– Ох, силен, – кряхтя, поднялся он с пола.

– Научишь? – с надеждой спросил он.

– Научу, – твердо сказал я, глядя ему в глаза. – Как только официально стану Громовым, сразу начнем тренировки. Тут не получится, другое место нужно.

– Быть посему, – согласился он. – А теперь беги, а то сестры мне не простят, если я тебя еще задержу…

Глава 7

Выйдя из кабинета, я был немедленно схвачен сестрами, которые крутились рядом, явно поджидая меня, и утащен в сад. Сев в беседке, я был сначала зацелован с двух сторон, а потом на меня уставились две надутые моськи с требовательным выражением глаз.

– Ты ничего не хочешь нам рассказать? – спросила Ника. – Мы приезжаем, дом в панике, лучшие лекари разводят руками, ты мечешься без сознания. Представляешь, каково нам было это видеть, – и из ее глаз покатились слезы. – Бесчувственный болван, мы чуть с ума не сошли, сутками возле тебя сидели. Как ты мог себя довести до такого состояния, – уже в голос рыдала она.

Вика стояла рядом и всем видом показывала, что полностью поддерживает сестру, а на лице твердо застыло желание врезать мне по морде. Схватив, прижав к себе, я стал их успокаивать, целуя каждую и шепча слова извинения. Постепенно успокоившись, они потребовали рассказать, что со мной произошло."

"Рассказывать правду девчонкам пока было нельзя, а врать откровенно не хотелось. Пришлось юлить между правдой и ложью, типа перенапрягся с силой, вот и слетел с катушек. А шрамы? Даже не знаю, не было их. Но теперь я осторожен и больше никогда, и ни за что, и вообще, буду пай-мальчиком. Судя по вытянувшимся лицам, мне не поверили, но слава богу, копать дальше не стали.

– И кстати, мне тут сорока на хвосте принесла, что вы тоже не отличались благообразным поведением.