Гром над Тьмой. Часть 4

Опять попал в другое тело? История повторяется?

Не сразу я различил писк, что издавал кардиомонитор, стоящий рядом. Во рту назогастральный зонд, видимо, для питания. В палату, распахнув дверь, стремительно влетела медсестра. Короткий взгляд на монитор — и потом ее глаза встретились моими."

"— Пришел в себя? —казалось, она не могла в это поверить. И тут же нажала на кнопку смарт-браслета, находящегося у нее на руке. После чего села рядом со мной, не сводя с меня взгляда.

Буквально через пару минут к нам в палату вошел доктор. Приветливо кивнув медсестре, он пристально посмотрел на меня.

— Прекрасно!!! —он прямо лучился довольством. Раскрыл мне глаза, посветил в них, пощупал руки. —Вы меня слышите? Понимаете, где находитесь? Если да, шевельните пальцем. Прекрасно, просто замечательно! Снимайте зонд и приводите его в порядок. Я позже загляну.

Еще два дня мне понадобилось, чтобы горло пришло в норму. Медсестра буквально не отходила от меня. Я открыл рот, чтобы спросить у нее, где я, но смог лишь захрипеть. Во рту было сухо как в пустыне. Вообще, рот очень быстро пересыхал, и жидкости я пил очень много. Практически сразу к моим губам был поднесен стакан, из которого в мое тело стала вливаться сама жизнь. Да, от обезвоживания умираешь быстрей, чем от голода — факт.

— Ну-с, больной, как себя чувствуем? — врач, узнав, что я могу говорить немедленно появился в палате. — Что-то беспокоит? Головные боли? Головокружение? Не тошнит?

Произнося все это, он проделывал обычные манипуляции — светил мне в очередной раз в глаза, проверял чувствительность нервных окончаний на руках и ногах. Бесцеремонно откинул одеяло, пощупал грудь, перевернул меня сначала на один бок, потом на другой, поводил рукой по спине.

— Что последнее помните? -продолжил он, видя, что я молчу. — Совсем ничего? Ну, а имя-то свое хоть помните?

— Владислав Громов, -с трудом разлепив губы, просипел я.

— Громов, говорите, еще и Владислав? Интересно. Вы вот что, любезный, поспите пока, а завтра мы вернемся к нашему разговору.

Глянул на медсестру, что ожидала его распоряжений.

— Наташа, ему десять кубиков реланиума. Пусть отдыхает. И подготовьте его к переводу в отделение интенсивной терапии. В реанимации ему больше делать нечего. И так ради него уже столько лет целый бокс отдельный держим, -уже гораздо тише пробормотал он, выходя из палаты.

— Наташа, — я схватил слабой рукой край халата девушки, что поднесла ко мне шприц. —Где я нахожусь, ты можешь сказать?

— В центе онкологии Блохина, -пожала она плечами.

— И как долго я тут? Пожалуйста, ответь! —укол уже начал действовать, и я чувствовал, что начинаю уплывать.

-Больше четырех лет, -успело выхватить мое сознание её ответ, прежде чем свет погас.

Следующее пробуждение было более мягким.