Гром над Тьмой. Часть 4

Один за другим, те, кто был верен Свету, отвернутся от него, став её рабами, послушными игрушками — и словно повелительницу, внесут её на своих плечах для всех остальных.

Повержено я лежу на земле, здесь, на родине Тьмы. Я гасну, как гаснет свеча под напором беспощадного ветра. Злым бесом отчаяния он завывает у меня над головой, рассказывая незавидность моей судьбы.

Я помню всё, принцесса. Как маленькой девчонкой старательно выводила имена своих ошибок, чтобы послать их в письме вам. Чтобы рассказать то, чему я научилась, что поняла, что осознала. Я запечатываю своё последнее письмо вам, принцесса — за мгновения до того, как меня поглотит вихрь мглы, а я навсегда отдамся в услуженье безумию. Принцесса, сегодня я поняла, что иногда недостаточно одной лишь надежды и веры в Свет. Потому что тьма, что живёт внутри нас, не ведает ни того, ни иного.

Не мы боремся с тьмой. Тьма из последних сил, цепляясь за обрывки нитей души, борется с тем, что нам дорого...

У вашей ошибки моё имя...

В голопузом детстве мне мечталось иначе.

Лежа в своей кроватке в детском доме, я зачитывался книгами об отважных воинах, спасавших красивых принцесс, о могущественных магах, по мановению руки меняющих облик планеты. Я мечтал, что когда-нибудь стану таким же смелым и сильным.

Но реальность оказалась хуже, чем пишут авторы, и судьба распорядилась иначе. В её руках вдруг показался кинжал колкой сатиры, а на моё лицо легла кривая, почти разбойничья ухмылка. Видишь, Мать Тьма? Я смеюсь вместе с тобой.

Под ногами одна за одной появлялись ступени — а мне казалось, что каждая из них отзывается музыкой. Словно я шёл по клавишам пианино.

Сердце в груди не ведало покоя. Что беспокойство для бога? Лишь пыль? Что беспокойство для человека? Жизнь. Здесь, на краю мирозданию, по ту сторону здравого смысла, в царстве тьмы всё перевернулось с ног на голову.

Я чувствовал на себе её жадный, почти голодный взгляд. Не я жду её у врат, она пустила меня в свой дом, чтобы расквитаться за всё. Тишиной она вопрошала — где, как не здесь, Владислав? В месте, где грань между человеком и богом стирается, обращается в ничто? Где нет понятий, образов и обликов, где ложь закована в печать правды? Иди ко мне, милый. Чудилось мне в ее голосе что-то близкое, родное...

И я шёл. Бесплотные тени шептали у меня над ухом бессвязный бред. Иногда они заставляли меня думать так, как я уже отвык. В какой-то миг мне показалось, что мой следующий уверенный шаг провалится в пустоту, а я низринусь во мглу, постыдно рухну, как мальчишка в грязную лужу.

Что скажут те, кто доверил тебе сегодня свои жизни, если увидят нечто подобное?

Я не знал, но шёл вперёд. Наверное, мне бы стоило закрыть глаза, но всякий раз, как я отдавался на милость этой слабости, в голове возникали образы девчонок.