Гром над Тьмой. Часть 4

Войска, ещё мгновение назад взбудораженные своей победой, познали жалость и правоту командиров, что приказывали отступать — но было поздно.

Ломая твёрдую, что камень, почву, живое воплощение мглы поднималось наружу. Сотканные из едкого цинизма, злобы и ненависти, возносились вверх могучие башни. Будто желая колоннами подпирать само небо, они стремились ввысь. Мрачная, всепоглощающая тень вмиг разогнала разошедшийся не на шутку свет — ещё мгновение назад праздновавший победу, теперь он норовил трусливо бежать."

"Гул войны стих, заглушаемый всепоглощающей тишиной. В ней тонуло всё, как во мраке — Мать Тьма принимала в своё чрево предсмертные крики, оклики командиров, стоны боли и ужаса.

Бес ожидания, почти сгинувший после того, как запели боевые рожки, вновь взмыл над полем боя, жадно потирая руки. «Сейчас, — как будто говорил он, — сейчас!». Мгновения тянулись липким варевом, время стремилось остановить ход часов. Битва — резвая, ритмичная, неостановимая — вдруг обратилась в нечто вялое, ватное, почти бесформенное.

Страх морем разлился меж живыми, топя в своих миазмах светлую надежду. Страх шептал в ухо всем и каждому, что, как только тишину разорвёт в клочья, каждый из них позавидует тем, кому посчастливилось пасть в этом бою раньше их.

Я чуял, как меня колотит такое знакомое, родом из далекого прошлого, волнение. Я знал, что так будет. Я ждал, что так будет.

Хидеки, даром что богиня, неуклонно теряла над собой контроль — другие девчонки тоже. Они еще не отвыкли от своих людских сущностей, не привыкли отрешаться от всего, без трепета глядя на гибель разумных. Все ждали грохота, буйства стихий.

Башня ударила бесшумно — чёрный язык, роняя кипящую смоль слюны, опробовал на вкус взвод слишком близко оказавшихся орков. Гордые продолжатели волчьего рода — варги — заскулили щенками, зеленошкурые служители топора и копья отдали всех себя только одному — адскому, пробирающему до самых костей крику.

Один за другим, они исчезали в ненасытной утробе гигантского чудовища. Убегая, спотыкаясь, они падали в лужи самой мглы. Отростки теней крепко хватали любого, до кого могли дотянуться, утаскивая в своё алчущее плоти и душ нутро.

По черным небесам побежала незримая трещина. Из открывшейся ало-красной раны самого мироздания ударило мглой — разворачивающийся эльфийский корабль опасливо заскрипел, принимая на свой борт удар. Внутри него будто взорвалась сама ненависть — щепки брызнули во все стороны осколками. Летучая посудина переломилась надвое, поверженными птицами, один за другим, прыгал за борт экипаж.

Пожиратели душ не давали им познакомиться с жесткими объятиями земли. На лету, словно куски мяса, подхватывали, рвали в клочья. Предсмертные стоны, полные боли и отчаянья — вот что им было нужно.