Грязная тайна

Мне снится он. Конечно же, он. Большой, горячий. Голый. Прижимающийся к моей спине и ласкающий тело.

Медведь шепчет на ухо разные непристойности и убеждает, что влюбился по уши. Теперь я не теряю возможности и уверенно говорю, что хочу его член. В себе. И чтобы любил бесконечно долго. Я сдаюсь.

Ощущаю в себе толчок. Невероятно-реалистичный, будто наяву. Тихо постанываю, он двигается. Медленнее, затем быстрее, наращивая темп. После чего просит перевернуться на спину.

Я резко просыпаюсь, когда моё тело вдавливают в матрас. В комнате темным-темно, но сон не пропадает. Перед глазами мужской силуэт. Отчётливый, настоящий, но менее мощный и не такой огромный.

— Ты не Медведь, — шепчу бессвязно.

— Что? — переспрашивает Руслан. — Получилось пораньше приехать. Ты так горячо просила, Алис. Адски мокрая. Я схожу с ума.

В горле застревают слова, я не могу вымолвить ни звука.

Немедведь продолжает плавно двигаться, пока я ошарашенно пытаюсь прийти в себя.

Глава 33

***Дед всегда учил меня, что лучший способ не думать о прошлых ошибках — это думать о будущем. Пока мы копаемся, корим и изъедаем себя — мы не движемся вперёд. Прошлого не исправить и не изменить. Важно осознать, что эта ошибка была критической, и не допустить повторения. Всё это я уже сделала. Поэтому последние несколько дней строю грандиозные планы и шагаю вперёд. Только бы не останавливаться.

— Здравствуйте, тёть Ира. Можно войти?

Мать Коли смотрит на меня с лёгким прищуром, а затем отходит немного в сторону и пропускает вглубь квартиры.

Здесь всё тот же старый ремонт, мебель и кое-где отклеены обои.

«Честная, но бедная», — так говорил друг про свою маму.

Он всегда негодовал, что Ирина Александровна, уважаемый преподаватель в сельскохозяйственном техникуме, не желала пользоваться предоставленными возможностями. Коля много раз предлагал ей идеи. Можно было продавать курсовые и контрольные. Можно было специально валить студентов на зачётах и экзаменах. Все так делают. Тем более, предмет, который вела Ирина Александровна, был чертовски сложным. Но никакие доводы и уговоры не способствовали изменению её решения.

— Чай будешь? — спрашивает тётя Ира. — Только к чаю, кажется, ничего нет. Не успела купить.

— А у меня с собой!

Я протягиваю женщине пакет с покупками. Там фрукты, соки, йогурты и печенье.

— Коля сказал, что вы болеете.

На лице тёти Иры мелькает смятение. Она не ожидала меня видеть, не предполагала, что я приду с гостинцами. Раньше женщина относилась ко мне прекрасно — как к родной дочери, но арест Коли и его приукрашенные рассказы в корне изменили ситуацию. Ведь он сидит, а я нет.

— Немного приболела, да, — отвечает Ирина Александровна. — Взяла больничный на прошлой неделе, хожу капаться в стационар. Но в целом поправимо — жить буду.