Грязная тайна

Не ту, которая должна сутками стоять у плиты и подчиняться мужчине. А ту, которая имеет права и свободу.

— Мой руки — будем ужинать, — командует папа. — Пока мамы нет — сядем в гостиной.

Заледеневшее сердечко тает и нагревается, стоит только папе выразить ко мне свою любовь."

"Мою руки, переодеваюсь. Выхожу в гостиную, а там уже накрыт ужин. Боб-гуляш — традиционное блюдо венгерской кухни с копчёностями, фасолью, картошкой и сладким перцем. Папа колдовал над ним весь свободный вечер.

— Безумно вкусно! — хвалю его.

— На десерт ягодный пирог.

— Я уже учуяла аромат. Не терпится попробовать.

Сытые и довольные мы сидим перед телевизором и смотрим старую американскую комедию. Папа заливисто смеется, я подхватываю, хотя сюжет проходит будто мимо меня.

— О чем задумалась, Алис? — интересуется он, каким-то чудеснейшим образом считывая моё настроение.

— Да так… Пап, а у тебя была когда-нибудь запретная любовь? Когда нельзя, но очень хочется?

— Была, конечно. У кого её не было?

— И как ты это пережил?

— Никак. Наплевал на всех, пошёл по головам. Отвоевал твою мать и счастливо зажил с ней. Потом родилась ты, и моё счастье увеличилось во много-много раз.

Я опускаю голову ему на плечо и зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться.

— А если не получится идти по головам?

— Значит, не такая сильная любовь.

— Может, просто другие обстоятельства? Например, не хочется делать больно третьему человеку, потому что он тоже тебе безумно дорог?

Папа заглядывает в моё лицо, хмурится. В добрых зелёных глазах мелькает что-то отдаленно похожее на осуждение. Я пугаюсь, сердечный ритм зашкаливает. Держусь изо всех сил, чтобы не выдать себя.

— Это ты о ком, Алис? — спрашивает папа.

— Не о себе, конечно же. Я говорила тебе, что как минимум до тридцати лет не планирую влюбляться.

— Ладно.

Отец шумно выдыхает, а моя чувствительная кожа сплошь покрывается алыми пятнами. Не знаю, поверил он или нет, но оставшуюся часть вечера мы не трогаем подобные темы.

Глава 26

МихаилСмерть сестры здорово выбила меня из колеи два года назад.

Она всегда хотела жить. Возможно, даже больше, чем я и всё моё окружение вместе взятые. Яркая, смелая, весёлая. В глазах неизменный озорной блеск. Язык подвешен, впереди много планов и идей: посетить вулкан на американском континенте, покорить волны океана на доске для серфинга и обязательно прыгнуть с парашютом. Она показывала мне весь список, но это то, что я лучше всего запомнил.

Наташа не любила сидеть на месте и часто вляпывалась в неприятности. По мелочам. Родители до сих пор не знают и части того, чего знал о ней я. Мы были близки, несмотря на разницу в возрасте.

Это уже потом сестра переехала в другой город, связалась с дурной компанией и впервые попробовала нюхать. Изменений в её поведении не замечал никто.